Опустошение. Автобиография гитариста Lamb of God Марка Мортона - Марк Мортон
Помимо того, что я открыл для себя и влюбился в культуру скейтбординга, в моей жизни стала формироваться еще одна сила, и она оказалась гораздо мощнее: музыка. В молодости, я был очарован группами KISS, Van Halen, Lynyrd Skynyrd и другими замечательными коллективами 70-х, которые звучали на восьмидорожечном катушечном магнитофоне в комнате старшего брата. Благодаря ему я уже давно отлично разбирался в хард-роке.
К тому времени я открыл для себя гораздо больше современных метал-групп вроде Iron Maiden, Def Leppard, Twisted Sister и Mötley Crüe – все они добились успехов в мейнстриме. До этого момента музыку я только слушал. Но потом мне пришла в голову идея, что я могу попробовать ее поиграть. Не ту, что была в пятом классе на уроке музыки, когда я постоянно нервничал на своей позиции третьего барабанщика. Вместо этого я хотел играть музыку, которую слушал и даже стал видеть по телевизору.
В это время по МTV, который только недавно появился в нашем районе, каждый день крутили музыкальные клипы. Канал еще не скатился в драматическое говно с кучей реалити-шоу. Каждый день, после обеда, я приходил домой из школы и наблюдал, как мастера вроде Эдди Ван Халена и Принса без труда вытворяют невероятные чудеса на своих инструментах. Я не мог насмотреться. Для меня и миллионов других молодых фанатов музыки MTV создал новое, более прямое отношение между музыкой, которая нам нравилась, и теми, кто ее исполнял. Было нечто пленительное в том, чтобы видеть, как артисты выступают на сцене. Видеть, как музыканты взаимодействуют и каждый играет свою важную роль в деле, было сродни волшебству.
Особенно меня завораживали гитаристы. Молниеносное соло Стива Стивенса в песне Билли Айдола «Rebel Yell», воздушные соло-партии Гэри Ричрата в концертном клипе REO Speedwagon «Ridin' the Storm Out» и дерзкие движения бедрами Брайана Сетцера в песне Stray Cats «Stray Cat Strut» завораживали меня. Я хотел быть в группе и играть на гитаре. И верил, что это возможно. А мне было 12 лет.
Но была одна маленькая проблемка: я ничего не знал про гитары. Видя, как я открываю для себя различные интересы, родители поддержали меня в моих поисках гитары. Я просматривал объявления в местной газете и нашел скромную модель гитары для начинающих, которую мне купили. Весьма приличная цена: 15 долларов. И жизнь тут же изменилась.
Хоть я тогда и не понимал, что такая классическая гитара с нейлоновыми струнами – странный выбор для начинающего рок-музыканта, это было не важно. Я даже не знал, как настраивать свой новый инструмент – но и это было не важно. Я просто пытался понять, как издавать на ней звуки. Как только я понял, как ставить пальцы между ладами, чтобы сыграть ноту, я начал набирать обороты. Я рвал струны, думая, что играю, как мне казалось, песню The Clash «Should I Stay or Should I Go». Играя на одной струне, я также пытался ударять по струнам между нотами, и мне казалось, что у меня все получается. Затем последовала «You Really Got Me» группы The Kinks, тоже на одной струне и, вероятнее всего, не в той тональности. Но мне было плевать, потому что я становился гитаристом.
Однако, несмотря на прогресс, я все равно остался недоволен. Я не мог заставить гитару звучать так, как мне бы того хотелось. В музыке, которая мне нравилась, присутствовала тяжелая гитара, которая каким-то образом звучала… громко. А для этого нужна была электрогитара. И снова на помощь пришли родители: безжалостно насилуя нейлоновые струны на акустической гитаре, я все же дорос до первой электрогитары и небольшого усилителя. Еще один странный выбор для новичка: гитара была Hondo, копия Gibson Explorer. Огромная, тяжелая, и держать ее было неудобно. Но мне она безумно нравилась. Еще был усилитель Crate. Эта новая аппаратура гораздо лучше соответствовала моим целям, но я все равно хотел добиться идеального звука. Оказалось, я искал дисторшн. Вот благодаря чему гитары перегружены и звучат тяжелее! Я добавил педаль эффектов и все сразу встало на свои места. Единственной проблемой было то, что я понятия не имел, как играть. Нужны были занятия.
Я стал ходить к местному музыканту по имени Кабот Уэйд. Кабот был моим первым феноменальным учителем. Он был терпелив, полон энтузиазма и умел вдохновить. Он играл в местной рабочей группе с богатым репертуаром чужих песен и своих. Кабот был профессиональным музыкантом и уже успел отыграть концерты, да и опыт работы в студии у него имелся. В начале 1970-х он был женат на актрисе Гленн Клоуз, когда оба выступали в некоммерческой организации Up with People.
Полтора года я брал уроки у Кабота, сидя в смежной комнате в местной звукозаписывающей студии Fresh Tracks. Я был внимательным студентом, правда, со временем делал то, что в итоге делают большинство учеников: я стал играть то, что мне хотелось играть, вместо того, что было велено. Гораздо прикольнее было пытаться понять, как играть риффы AC/DC и Van Halen, нежели разучивать теорию музыки. Все же я развивался и не стоял на месте, научившись благодаря нашим урокам неплохо играть основные аккорды и гаммы, но при этом не забывал выучить какие-нибудь крутые риффы и песни. Кабот даже организовал мне первое выступление. Собрал несколько детей, которых обучал, в небольшую случайную группу, чтобы выступать на местном фестивале искусств в Вильямсбурге. Я играл на басу, потому что один из его учеников играл на гитаре чуть лучше меня. Но это едва ли имело значение. Я с радостью сыграл бы и на треугольнике.
Не замечаешь парадокса? Стремление выступать на сцене противоречило – и противоречит – моей застенчивой и интровертной природе. Нужно еще понять сей парадокс, но это вполне распространенное явление среди музыкантов. Хотеть быть на сцене в свете софитов, но при этом одновременно ужасаться, что тебя увидят под этими софитами – наверное, я никогда этого не пойму. Если не брать
