Идеальная для космического босса - Ксения Хоши

Он оборачивается и обжигает меня недобрым взглядом. Черные глаза — бездонные, как антиматерия. В них всё — власть, холод, желание, решение.

— Зачем вы… ты… на мне женился? — голос почти пищит от внезапного испуга.

— Сейчас мы уберемся с технического этажа, и по пути домой я отвечу тебе на все вопросы, — отвечает он сдержанно, но видно, что я его уже достала расспросами. — Идет, Саша?

Киваю и уже не сопротивляясь иду за ним.

Он уверенно выводит меня по этому лабиринту к какому-то лифту, который поднимает нас на самую крышу, где оказывается парковка гравикаров, и Орвен ведет меня к тому из них, который стоит особняком. Черный, гладкий, обтекаемый, очень красивый.

Гравикар Дэйна

Дверь открывается передо мной сама, и Орвен аккуратно, но твердо усаживает меня на сиденье. Пристегивает. Заботливый и бережный. Но где-то в душе ворочается опасное ощущение, что я имею дело с хищником, который оберегает добычу, только чтобы съесть.

Затем он обходит машину и садится с другой стороны. За приборную панель и штурвал. Что-то нажимает и отрывает гравикар от крыши.

Машина бесшумно скользит над улицами, как призрачная стрела. Внутри — только свет от приборной панели и звуки моего собственного дыхания. Лицо Орвена выглядит в этом свете очень красиво. Профиль точно вытесан из обсидиана.

Я сижу пристёгнутая, ровно, ладони на коленях, но всё тело напряжено. Под рёбрами гудит, как от долгого удержанного вдоха. И в этой тревоге, в этом непонимании — я ловлю себя на том, что снова и снова смотрю на него.

И невольно любуюсь.

Даже его рукой на штурвале. Сухожилия натянуты, движения чёткие. Костяшки пальцев с легкой тенью под ногтями. Вижу, как дергается одна мышца на шее — он сдержан, но живой. В нём есть угроза. И это почему-то… волнует.

А Орвен абсолютно спокоен, будто ничего не произошло и он не сжёг только что мою старую жизнь в одном поцелуе.

От него веет надежностью, как от небоскреба его корпорации. Холодный лоск, сосредоточенная точность и неизменная власть. К этому хочется тянуться, но неизвестность давит, и я решаюсь спросить:

— Ксинт Орвен, скажите, что вам от меня нужно? — спрашиваю прямо.

_______________

Привет, мои волшебные! Пока мы ждем развития ситуации, предлагаю заглянуть в еще одну книгу нашего космического литмоба «Во власти космических боссов» Неи Амос «Йера для космобосса» https:// /shrt/gDK8

7.

Саша

Он не сразу отвечает. Несколько долгих секунд я вслушиваюсь только шум ветра за стеклом. Вижу только мерцание огней под нами.

Я не выдерживаю этого ожидания. Меня колотит и колбасит от неизвестности.

— Почему вы… женились на мне? — снова задаю тот же вопрос. Голос чуть охрип, я едва сдерживаю дрожь. — Вы же меня не знаете.

Он бросает на меня короткий колючий взгляд, будто я задаю слишком много вопросов. Но потом все-таки говорит. Тихо и спокойно:

— Я принял решение. Оно обеспечило тебе статус. Мне — контроль. И устранило возможные вопросы.

Он снова смотрит в лобовое стекло, а я внутренне дрожу.

— Вопросы? — спрашиваю напряженно. — У кого?

Он снова смотрит на меня. Его глаза — бездонные. Ни одной эмоции на поверхности. Ни волнения, ни желания. Только стальной приговор.

— У тех, кто следит за порядком. — Он делает паузу. — Твоя попытка сбежать могла быть расценена как саботаж. Я предпочёл снять риски.

Я сглатываю.

— Вы могли просто… поговорить со мной. Зачем… брак?

— Потому что так проще, — отвечает он. — И эффективнее. Вексианцы не тратят слова там, где можно решить действием.

У меня желудок сжимается. Слова страшные. Но сказаны они так спокойно, будто речь о контракте на поставку минералов. Без злобы. Без агрессии. Только… непреклонность.

Он разворачивает гравикар чуть круче, и в это движение вписывается поворот его тела. Лицо строгое, как острая скала. Пальцы крепко сжимают штурвал, а под тканью костюма тянется плотная линия грудных мышц.

Мне снова становится жарко. Это неправильно. Всё неправильно. Но тело предаёт — оно отзывается на его движение, на его запах, на этот невыносимый хищный контроль, от которого, как от камня в океане, невозможно оторваться.

— А как вы собираетесь… жить со мной? — спрашиваю тише и знаю, что в который раз повторяю одно и то же. — Мы не знаем друг друга. Я впервые вас сегодня увидела.

Он молчит чуть дольше. Потом:

— Узнаем. Я не тороплюсь. Но ты — моя жена, — говорит твердо. — В моём доме будет всё, что тебе нужно. Комфорт. Защита. Свобода. Я сделаю так, что тебе понравится.

Слово «свобода» в его устах звучит как договор с дьяволом.

— Я смогу ходить на работу? — осторожно уточняю.

Он не поворачивает головы.

— Если докажешь, что не сбежишь снова.

И всё. Без угроз. Без крика. Только сухой вес закона в каждом слове.

Я отворачиваюсь к стеклу, не в силах выдержать больше. Город мерцает внизу, а в груди растёт буря.

Но где-то под этой бурей, где-то глубоко… сидит дрожащий, голодный росток желания. И, может, капля надежды. Или иллюзии.

— И мы все-таки условимся, обращайся ко мне Дэйн, на ты, Саша, — добавляет он бархатистым голосом, это мягкая просьба. — Как подобает жене.

Я прячу взгляд. «Ты». Это как прикосновение к оголённому проводу — трогать нельзя, но внутри всё сжимается от желания переступить запрет. Слишком быстро. Слишком близко.

Между нами пропасть, мы же знаем друг друга только на уровне тела. Как понять, что он чувствует? Ко мне.

Я снова вспоминаю переговорную и краснею до кончиков волос. Стискиваю бедра,