Тело власти и власть тела. Журнальная фотография оттепели - Екатерина Викулина
Исключением были Екатерина Фурцева, министр культуры и единственная женщина, ставшая членом Политбюро, и космонавт Валентина Терешкова. Обе приветствовали советский народ с трибуны Мавзолея[823].
Портрет Е. А. Фурцевой выходит на второй обложке журнала «Советское фото»[824] и в журнале «Советский Союз»[825] в честь ее 50-летия. В том же году прибывшие на десятилетие независимости Индии советские гости запечатлены рядом с Тадж-Махалом, на переднем плане – Екатерина Фурцева. Это событие освещает «Огонек»:
Гирлянды из живых роз появились на плечах у Е. А. Фурцевой, едва она сошла с самолета, – это были подношения от устроителей конференции, преподавателей и студентов колледжа, киноработников, различных организаций, обществ[826].
Особое место занимает в связи с высшим эшелоном власти Нина Петровна Хрущева, сопровождавшая своего высокопоставленного мужа в зарубежных поездках. Впервые жена советского лидера присутствует на снимках официальных визитов главы государства. Н. П. Хрущева запечатлена вместе с супругом на встрече с четой Эйзенхауэров, в Елисейском дворце вместе с Шарлем и Ивонной де Голль, во время поездки в Египет. Приветствуя Хрущевых в муниципалитете Бордо, ей дарят шелковый шарф[827]. Из сопровождающего текста читатель узнает: она не находит слов, чтобы выразить, сколь дружеский прием ей устроили. Далее описывается жест: Н. П. Хрущева обнимает за плечи хозяйку дома, и они вместе с мужьями выходят на балкон под бурные приветствия собравшейся толпы. Здесь опять-таки важна эмоциональная реакция, находящая свое телесное выражение. На некоторых снимках Н. П. Хрущева показана без мужа: дает интервью американским журналистам, пожимает руки детям Эймса, беседует с председателем 14-й сессии Генеральной ассамблеи ООН Виктором Белаунде, общается с маленькими французами. Благодаря этим кадрам власть приобретает женскую ипостась, а с другой стороны, подчеркиваются роль женщины в Советской стране и значение семейных уз.
Женщина в политике в большей степени показана как представитель других государств. Индира Ганди или Сиримаво Бандаранаике (премьер-министр, министр обороны и иностранных дел Цейлона) появляются на снимках с членами Советского правительства, одетые в национальные платья своих стран.
Самой узнаваемой советской женщиной оттепели стала Валентина Терешкова. Ее фигура играла важную роль в репрезентации женского равноправия в СССР. Пройдя физические и интеллектуальные испытания наряду с мужчинами, Терешкова доказала силу «слабого пола». Подробнее на ее образе мы останавливались в параграфе «Космическое тело: модель для сборки».
Забота о себе: мода и консьюмеризм
В послесталинский период социально-экономические показатели приблизились к западным, качественно улучшилась жизнь советских граждан, что вселяло веру в реальность достижения дальнейших целей, в построение коммунизма[828]. К этому времени также относится возникновение новой социальной группы, своего рода «советской буржуазии», которая во многом формируется под воздействием западной идеологии, укорененной в капитализме, патриархате и консьюмеризме. Эту прослойку выделяли пришедшие из-за рубежа новые телесные практики, правила заботы о себе, ориентация на потребление. В свою очередь, «мещанству» противостояла фигура романтика, едущего «за туманом и за запахом тайги». Этот образ формировал свою поэтику, а вместе с тем и другие способы телесной репрезентации.
Западные телесные практики распространялись благодаря кинофильмам и журнальным фотографиям. Иностранная мода, ранее заклейменная как буржуазная, обсуждалась на страницах советской прессы. Функцию воспитания масс берет на себя также государство – появляется большое количество пособий, посвященных искусству одеваться, моде, вкусу. Все это свидетельствует о превращении тела в объект собственного контроля. Спорт, гигиена, следование предписаниям моды наряду с профилактическими медицинскими осмотрами становятся советским вариантом «заботы о себе»[829].
Преобразование телесных норм затрагивало характеристики гендера и возраста. Рекомендации в журналах по уходу за собой, правила приличия адресовались прежде всего женщинам, чьи тела должны были стать эстетически безупречными. Это фактически исключало изображение пожилых или полных женщин (полнота воспринималась как недостаток и в советском контексте связывалась с возрастом).
Отдельной темой оттепельной фотографии становится мир потребления советских людей, представленный на сюжетном уровне походом в магазин, разглядыванием витрин, примеркой нового платья или шубы и даже выбором духов. Особое внимание этому уделяет журнал «Советский Союз», утверждавший тем самым перед зарубежным читателем популярность отечественных товаров среди населения и их конкурентоспособность с западными аналогами. Такой подход соответствовал политическому курсу Н. С. Хрущева, взявшегося улучшить материальную сторону жизни советских людей. Издание публикует развернутые репортажи из магазинов и домов моды, а также рекламные фотографии, в которых задействованы профессиональные модели. «Покупатели довольны», «Растет благосостояние – растет торговля», – уверяют заголовки одного из таких материалов, рассказывающего об универмаге «Москва»[830].
Много журнальных статей посвящается советской моде, которая становится площадкой для соревнования с другими странами. Впрочем, противостояние социалистического и капиталистического мира не мешало советским модельерам перенимать опыт у зарубежных коллег, в частности у Кристиана Диора[831]. Таким образом, сквозь «железный занавес» попадали тенденции и веяния высокой моды, которым подражать не запрещалось, это не вызывало нареканий, в отличие от контрабанды западных товаров, нелегально проникавших в страну[832].
Новые веяния в моде воспринимались по зарубежным фильмам того времени[833]. С началом оттепели советские модельеры стали осваивать стиль New Look, созданный Диором и популярный в мире еще с 1947 года. Женственный ньюлуковский образ – «маленькая головка, удлиненные платья с широкой пышной юбкой, осиная талия, подчеркнутая поясом» – пришелся по вкусу власти, несмотря на очевидную «буржуазность» покроя, – в нем чувствовался размах и солидность[834]. Советские номенклатурщики создали мужской вариант этого стиля, где господствовали солидные двубортные костюмы и габардиновые пальто, широкополая шляпа. Но уже в конце 1950-х – начале 1960-х годов наметилась тенденция упрощения форм одежды и на смену «помпезной представительности» пришла «спортивная деловитость»[835]. Еще одним признаком демократизации моды стало признание женских брюк нормальной одеждой для прогулок, занятий спортом и домашнего досуга. Рубрики моды агитировали своих читательниц за простоту и удобство.
Чем можно объяснить лаконичность появившегося стиля? С одной стороны, это противопоставление сталинской моде, через борьбу с мещанством вытеснялись тоталитарные практики: шестидесятники пытались изменить свою повседневность в самых разных сферах (архитектура, мебель, посуда, одежда, поведение)[836]. Впрочем, этот процесс «десталинизации повседневности», поддерживаемый интеллигенцией, сосуществовал с прежней стилистикой, выражающей себя в роскоши и декоративности, которую воспроизводила бюрократия[837].
Модный покрой становится обязательной темой женских журналов. Так, например, «Советская женщина», помимо регулярных рубрик, посвященных моде, рассказывает о пошивочных ателье
