Дневник. 1944 год - Александр Мелентьевич Волков

Конечно, им нужны имена. Будь под этой ораторией подпись Голодного или Михалкова, не было бы никаких разговоров.

Вечер опять пропал. Устал, да и свету не было.

8. Вечером 2 салюта: войска 1 и 2 Укр[аинского] фронтов вышли к границам Румынии и Чехословакии на фронте протяжением 370 к[ило]м[етров]. Не знаю, входят ли сюда те 85 к[ило]м[етров], о которых об'являлось 26-III.

9. Весь день работал над главой «Англо-амер[икано]-герм[анская] возд[ушная] война». Сделал порядочно.

10. Кончил эту главу, просидев с 8 утра до 5 вечера за письм[енным] столом. Вечером — салют, взятие Одессы!!

Произошло это неожиданно быстро. Чудесно!

11. Головная боль. Звонил из Ин[ститу]та Камиру, мою книгу будет редактировать Лунин.

12. В Крыму огромные успехи наших армий. Я готовил материалы к главе «Рождение боевого самолета».

13. Три салюта! Этого еще не бывало. Взяты Феодосия, Евпатория, Симферополь. Немцы бегут, разгром, паника. Я ничего не сделал по книжке, болят зубы. Меня все донимают какие-то глупые болезни.

14. Занятия в Ин[ститу]те. Вечером написал очерк: «Творцы самолетов».

15. Занятие в Ин[ститу]те и хоз[яйственные] хлопоты. Открылись в Москве коммерч[еские] магазины. Цены невероятно высоки: сахар 1000 р[ублей] к[ило]г[рамм], конфеты 800 р[рублей] и выше, мясо 400 р[ублей], одно пирожное 50 р[ублей] и выше. Нам в эти магазины не ходить, но публики около них масса, огромные очереди.

Вечером салют, взятие Тарнополя после нескольких недель упорных боев.

16. Первый день Пасхи. Это почти официальный праздник. У нас в Ин[ститу]те по сах[арным] карточкам давали куличи.

Комендант Москвы об'явил, что верующие могут ходить по улицам всю ночь. Повсюду накануне встречались люди, спешащие в церковь святить куличи и пасхи.

Итак после 25 лет антирелигиозной работы в СССР оказывается, что религия прочно живет в массах.

Получили сегодня печальную весть о смерти Ивана Лукича Молодова. Он умер 14 апр[еля] в Устькаменогорске от туберкулеза. Два раза возвращался он на родину во время мировых войн и второй раз покинул Москву навсегда. Видно судьба определила ему умереть в родных местах...

17–22. Перепечатываю рукопись, хотя осталось еще написать 2 главы, но не соберусь никак в Ленинскую б[иблиоте]ку. Норма — 15 страниц в день (пока, т[ак] к[ак] все время приходится отрываться для хоз[яйственных] хлопот; много времени отнимает Адик).

На фронте затишье. Видимо — передышка и подготовка к новым боям.

23–28 На фронте продолжается затишье. Я печатаю книгу, но дело подвигается туго, т[ак] к[ак] времени свободного мало; занятия в Ин[ститу]те, посещения поликлиники (меня «облучают» кварцем) и хозяйств[енные] хлопоты. И очень много времени отнимают занятия с Адиком.

29–30. Ничего существенного.

Май.

1–10. Усиленная работа над книгой. Пишу некоторые статьи и просиживаю по много часов за машинкой. Отстукиваю по 20–25 страниц в день. Дело подвигается к концу. Времени за эти дни свободного много — никуда не ходил в майские дни.

10-го событие великой важности — взят Севастополь.

11. Доканчивал книгу, корректировал, переклеивал листы и т. д. Страшно много работы.

12. Рукопись сшивал утром, снес Камиру (он несколько дней назад запрашивал меня письменно, скоро ли я представлю книгу). Очень доволен, говорил о том, что надо сдать книгу Арцеулову на иллюстрацию. Камир предлагает мне редактировать книгу Бермана «Моторы на войне», я дал согласие.

В тот же вечер свез Шиукову второй экземпляр рукописи, обещает прочитать через неделю.

13. Отдых, прихожу несколько в себя.

14. Огородная кампания, до водяных пузырей смозолил руки.

15. Был в Детгизе. Камир рукопись уже прочел и довольно долго разговаривал о ней; сделал ряд весьма дельных и существенных замечаний по многим принципиальным вопросам и по плану книги.

Я забыл упомянуть, что 12-го меня зазвала Дубровина, чтобы спросить по поводу книги. Я сказал, что сдал ее.

— Как получилось?

— Ничего...

— Как ничего? Говорят, хорошая! (Очевидно это рекомендация Камира). На конкурс сдавать будете?

— На какой конкурс?

Я был удивлен. И тогда Дубровина дала мне проспект, из которого я узнал, что два раза в год будет происходить премирование лучших книг. Конечно, я сказал, что книгу на конкурс сдам.

На вопрос о судьбе «Цар[ского] токаря» Д[убровина] сказала, что по ее поручению книгу читали, найдена она хорошей и остается в портфеле редакции (а они его основательно чистят), но сейчас они не могут издать из-за отсутствия бумаги. Я сказал, что, конечно, подожду до лучших времен.

Сегодня я спросил Камира, стоит ли сдать «Самолеты» на конкурс.

— Безусловно, — ответил он. — Я — за!

Просит переработать книгу к 1-VI. Не знаю, успею ли. Срок небольшой. А тут еще Адик камнем лежит на моей душе. Хлопочу, чтобы его освободили, а он еще ухитряется получать двойки. Если его не освободят, большая мне будет с ним работа.

В Литфонде меня «порадовали» — дали ордер на калоши!

Вечер ушел на занятия с Адиком.

16. Утром — Институт, вечером завод. Адик ухитрился получить двойку по физике и испортил мои хлопоты о его освобождении от экзамена. Вечером, после завода, опять занимался с ним.

17. Весь день занимался с Адиком, готовил его к ответу по физике.

18. Наконец — гора с плеч! Адик по физике ответил и его перевели без испытаний. Теперь принимаюсь за книгу. Буду работать зверски, чтобы окончить к 1 июня.

19–21. Работал дома и в Ленин[ской] б[иблиоте]ке, подбирал новые материалы. Делал вставки в книгу.

22. Полдня потерял: сидел в школе на экзамене по алгебре. Вечером был у Шиукова, выслушал часть его замечаний по книге и получил одобрительную рецензию. Он сделал мне лестный комплимент: оказывается, я пишу легче и занимательнее Уэллса! Первая глава, составленная преимущественно из выдержек, читается значительно труднее, чем мои. Я думаю, тут скорее виноваты переводчики.

23. Ин[ститу]т и завод. По книге ничего не сделал. Был у Камира, но он заявил, что выпишет одобрение, когда будет иметь рукопись.

24. Долго работал в б[иблиоте]ке, вечером опять был у Шиукова; кончили обсуждение его замечаний, они носят технический характер.

25. Опять полдня пропало: экзамен в 10 кл[ассе] по геометрии, где я присутствовал, как представитель Вуза.

Вечером работал дома, совершенно переформировал главу «Бомб[ардировочная] авиация».

26–31. Усиленная работа над книгой. Никуда не хожу, кроме Ин[ститу]та, работаю по много часов в сутки.

Очень основательно перерабатываю нек[оторые] главы и статьи.

Июнь.

1–4. Работа продолжается и начинает подходить к концу. Сделал все вставки на машинке, работаю ножницами и клеем.