Тело власти и власть тела. Журнальная фотография оттепели - Екатерина Викулина
Оттепель интересуют нестандартные проявления тела, выходящие за рамки обыденности. Нередко предметом снимков становился какой-то забавный случай. Это знаменует интерес к телу как таковому, к его спонтанным проявлениям, в противовес организованности и дисциплинированности сталинских времен. Одним из маркеров этих перемен выступает выражение лица спортсмена, чрезмерно эмоциональное, а потому нередко комичное. Характерно, что к концу оттепели в журналах появляются отдельные юмористические подборки снимков, в том числе на спортивную тематику[624].
Спортивная фотография оттепели фактически отказывается от фотомонтажа, свойственного сталинской эпохе, предпочитая снимок момента. Таким образом, изменяется ощущение времени, темпоральность представляемого события.
За полвека произошли поразительные изменения в психологии восприятия зрительной информации. Из метода, казавшегося разрушающим нормы эстетического, моментальное фотографирование событий и повседневных явлений жизни обратилось – вместе с документальным кино и телевидением – едва ли не в самую распространенную отрасль познания событий мира. И не только познания информационного, но и наделенного эмоциональным и эстетическим содержанием[625].
Автор статьи «Против устарелого понимания художественности» констатирует, что в 1930-е годы репортаж не приветствовался на фотовыставках, но сейчас ситуация переменилась:
Налицо эстетическое осмысление информации о факте, обращение документа в образ. Чисто фотографические несуразности, иные натуралистические подробности, отсутствие украшательских элементов – все подобные признаки таких снимков как раз способствуют прочтению эпизода, подтверждают правду о событии. <…> Романтика случайностей часто побеждает преднамеренность построения кадра[626].
Как и на Западе, появляется такой род снимков, который в пятидесятые годы Ролан Барт критиковал за нарочитость, навязчивость и «излишнюю сконструированность»[627]. Фотографов привлекает удачно пойманный момент, где тела спортсменов оторваны от земли, или нелепая в своей комичности поза, должная вызвать у зрителя удивление или смех. Эта реакция является новой по сравнению с предыдущим периодом, когда воспевалась мощь советского тела, его мускулы, сила и непобедимый характер, теперь же акцент часто смещается к желанию шокировать или развлечь. В этом проявилось изменение функции фотографии, которая уходит от дидактических задач и начинает заигрывать со зрителем. Это дает о себе знать также и в большем визуальном разнообразии точек съемки, ракурсов, приближении удаленных объектов. Презентация совершенного тела сверхчеловека в сталинское время обернулась интересом к курьезу.
Спортивная тематика была распространена во всех изданиях, но преломлялась в них по-разному. «Советское фото» в большей степени концентрировалось на пойманных моментах, эмоциональных сценах, а также забавных ситуациях[628]. «Советский Союз» и «Огонек» работали в основном над общим образом советского спортсмена. Впрочем, это не исключало появление галантных сцен в этих журналах. Например, на одной из них юноша помогает девушке зашнуровать коньки[629]. Спорт нередко показывается опосредованно, не напрямую – во время состязания или тренировок, а через отвлеченные сюжеты.
Популярностью пользуются фотографии с детьми. Они были распространены и в сталинское время и даже выносились на обложку. Но при этом дети мало чем отличались от взрослых, являясь их уменьшенной моделью. Теперь к телу ребенка особый подход. В «Физкультуре и спорте» подробным фоторядом представлена гимнастика для младенцев[630]. Мы видим, что дети приобщены к спорту, но часто это показывается косвенно. Например, десятилетние мальчик и девочка могут просто общаться друг с другом в бассейне, как на одном из снимков, а не усердно заниматься в кадре физической подготовкой[631].
Спортсмены часто изображены в перерыве между состязаниями, после достижения рекорда. Так проявляется тема отдыха, получившая особое распространение в хрущевский период[632]. Показателен снимок, где мужчина и женщина отдыхают в стеклянных камерах, где можно «ощутить целебное дыхание морского ветерка»[633]. Это установки для аэротерапии, используемые в Центральном институте курортологии и физиотерапии. В самом виде этих прозрачных капсул, подсвеченных изнутри, присутствует характерная для времени космическая устремленность.
Еще в позднее сталинское время заявляет о себе тема туризма. Так, например, в журнале «Физкультура и спорт» туристические фотографии публикуются уже в 1951 году[634]. Неслучайно эти снимки появляются именно в спортивном журнале. Походная романтика шестидесятых берет свое основание в оздоровительных маршрутах и спортивной подготовке. В оттепельные годы сюжеты с туристами на лоне природы получают массовое распространение.
Статьи и снимки были проводниками определенных физических стандартов, задавали норму телесных параметров, в том числе гендерных. Читателю в пример приводятся «конкурсы красоты атлетического сложения», которые проходили еще в дореволюционную пору, снимки атлетов в трусах[635]. В 1963 году появляется рубрика «Женщине – женственность», где дамам рекомендуются упражнения для создания и поддержания хорошей фигуры, сопровождаемые подробными иллюстрациями.
Если на фотографиях начала пятидесятых гимнастки не выделялись особой стройностью, то в хрущевское время их заменяют тонкие девушки с узкой талией и худыми ногами, реализуя иные эталоны женственности. «Русские березки» – так назван один из материалов о советских гимнастках, где на сопровождающих снимках изящные девушки порхают на сцене[636]. Надо сказать, что гимнастике уделялось внимание и в довоенный период, но народную популярность она приобретает уже в оттепель. Девушки в гимнастических костюмах пришли на смену девушкам с веслами. Гибкость советских спортсменок становится одним из самых распространенных сюжетов в спортивной фотографии этого времени. Появление этих снимков в «Советском фото» связано с воспеванием женской грации, оформлением новых телесных канонов, а также закамуфлированным эротизмом, – это был пристойный повод показать стройные женские ноги. Показательно, что со временем фигура гимнастки редуцируется до силуэта, превращается в контур, линию[637]. В свою очередь, мужчину-спортсмена представляет чаще всего тяжелая атлетика: мускулистое и массивное тело работает по контрасту с хрупкостью гуттаперчевых гимнасток.
Изменения в отношении к телу дают о себе знать также в появлении журнальных рубрик, где физические занятия связываются не с силовыми, а с «умными» упражнениями. В рубрике «Школа дыхания» необходимую методику иллюстрируют серии фотографий. В 1959 году выходит также материал о йоге[638]. Морозостойкое советское тело демонстрируют купания «моржей». Спектр возможных репрезентаций расширяется: оттепель находит место и гимнасткам-«березкам», и силачам-«богатырям», происходит апроприация других телесных образов и практик, которые были раньше незнакомы обывателю. Несмотря на то что мускулистые штангисты олицетворяли мощь страны, оттепель не делает ставку только на силу, дополняя ее иногда чувствами и интеллектом. Это должно было сделать использование телесных ресурсов более эффективным, а советского человека – совершенным и неуязвимым.
Глава четвертая
Открытие тела: новые стратегии телесных репрезентаций
«Тело труда»: стратификация по профессиональному признаку
«Тело физического труда»
Человек выстраивает собственную идентичность через сопоставление себя с другими, в том числе отталкиваясь от
