Архитектор Душ IX - Александр Вольт
— Конечно-конечно! — тут же отступил мужчина, поправляя сбившийся набок пиджак. — Не смею задерживать! Всего доброго, Виктор Андреевич!
— Всего доброго.
Я развернулся и быстрым шагом направился ко входу в свой корпус, чувствуя спиной его взгляд. Странный тип. Суетливый, потный, неловкий. Типичный кабинетный червь, который выбрался в свет и не знает, как себя вести с «известными» личностями. Впрочем, здесь таких половина.
Поднявшись в номер, я первым делом направился в ванную и тщательно вымыл руки с мылом. Ощущение чужой липкой кожи никак не хотело проходить. Смыв пену, я плеснул холодной водой в лицо, стараясь освежиться.
Я открыл шкаф. Строгий костюм, который верой и правдой служил мне последние сутки, отправился на вешалку. Ему тоже нужен отдых. На смену официозу пришел комфорт: темные, не стесняющие движений джинсы и мягкий кашемировый пуловер цвета графита с удобными туфлями полу-спорт.
Покрутившись перед зеркалом, я остался доволен. Из отражения на меня смотрел не граф и не коронер, а просто мужчина, готовый к приятному вечеру в столице. Накинув осеннее пальто, я проверил наличие телефона, бумажника и часов.
«Такси ожидает вас у КПП», — высветилось уведомление на экране.
Выйдя за ворота комплекса, я нырнул в теплый салон черного седана.
— Добрый вечер, — поздоровался водитель. — Куда едем?
Я назвал адрес. Это было административное здание одного из департаментов МВД, где работала Шая.
Москва за окном плыла рекой огней. Пробки уже начали рассасываться, и мы двигались довольно бодро.
Через тридцать минут такси затормозило у массивного серого здания с колоннами.
Она уже ждала.
Шая стояла у края тротуара, под светом фонаря, и, казалось, сама светилась в этих сумерках. На ней было элегантное бежевое пальто, перехваченное поясом, подчеркивающим тонкую талию. Шею укутывал объемный клетчатый шарф, в котором она прятала нижнюю часть лица от ветра. Длинные темные волосы воронова крыла были распущены, и ветер играл с ними, перебирая пряди.
Я попросил водителя притормозить чуть поодаль, вышел из машины и открыл заднюю дверь, приглашая её.
— Карета подана, мадемуазель, — произнес я с улыбкой.
Шая обернулась, и ее карие глаза, вспыхнули радостью. Она быстро подошла и скользнула в салон.
Я сел рядом, захлопнув дверь.
— Привет, — сказала она, стягивая шарф с лица.
— Привет, ушастая, — я не удержался и, наклонившись, коротко поцеловал её в щеку. Кожа была прохладной, а от шеи пахло едва уловимым запахом сирени и крыжовника.
— Не называй меня так, — фыркнула она беззлобно, устраиваясь поудобнее. — Ты же знаешь, я могу и укусить.
— Знаю. Поэтому и рискую.
Она посмотрела на меня внимательно, сканируя взглядом, словно проверяя, не изменился ли я за эти недели, не нахватал ли новых шрамов или темных пятен на ауре.
— Выглядишь… — она запнулась, подбирая слово. — Довольно бодрым. Успел отдохнуть, что ли, дома?
— Отнюдь. Отец покоя не давал, затем вызвали на всеимперскую коронерскую олимпиаду, из-за которой я, собственно, и здесь. Дали два дня вольной, чтобы с дороги прийти в себя.
— Понятно, — Шая кивнула.
Такси тронулось.
— Куда поедем? — спросила она, глядя в окно на проплывающие мимо огни.
— Я же сказал: сюрприз, — повторил я свое сообщение.
— Сюрприз? — она подозрительно прищурилась. — Надеюсь не такой же, как тогда у реки?
Я издал сдавленный смешок. Нет, больше ничего такого у меня удивительного нет. Сюрприз с попаданством штука такая, что переплюнуть ее чем-то другим вряд ли удастся.
— Этот тебе понравится. Обещаю. Но есть одно условие.
— Какое?
— Доверься мне.
Я протянул руку и мягко коснулся края ее шарфа.
— Позволишь?
Шая посмотрела на шарф, потом мне в глаза. В ее взгляде мелькнуло сомнение, но всего на секунду. Любопытство взяло верх.
— Если это какая-то глупость, я тебя точно загрызу, — предупредила она, но сопротивляться не стала.
Я аккуратно размотал шарф с ее шеи. Мягкая шерсть была теплой. Сложив ткань в несколько раз, я осторожно, стараясь не задеть волосы, завязал ей глаза.
— Громов, это похоже на похищение, — прокомментировала она, когда мир для нее погрузился в темноту. — Если ты везешь меня в лес, то учти: в лесу у меня преимущество.
— Никакого леса, — успокоил я ее, проверяя узел. — Сиди смирно. Ехать недалеко.
Мы ехали еще минут пятнадцать. Шая сидела молча, прислушиваясь к звукам, явно пытаясь угадать маршрут по поворотам. Я же просто любовался ею. В этой ситуации, с завязанными глазами, она выглядела непривычно беззащитной и доверившейся мне, что вызывало волну нежности.
Наконец машина сбавила ход и свернула с шумного проспекта на парковку. Шуршание шин изменилось.
— Приехали, — сказал водитель.
Расплатившись, я вышел из машины, обошел её и открыл дверь с пассажирской стороны.
— Давай руку, — сказал я.
Шая нащупала мою ладонь. Ее пальцы были теплыми. Она выбралась наружу, слегка покачнувшись с непривычки.
— Идем. Только осторожно, здесь бордюр.
Я вел ее, придерживая под локоть. Мы шли по асфальту, вокруг слышались голоса людей, смех, хлопанье дверей машин и какая-то ритмичная музыка, доносящаяся из динамиков.
Но главным был запах.
Чем ближе мы подходили к цели, тем отчетливее он становился. Это был запах, который невозможно спутать ни с чем во Вселенной. Смесь ароматов жареного мяса, раскаленного масла, сладкой ванили, свежего хлеба и специфических специй. Запах, который вызывает у одних презрительное «фи», а у других неконтролируемое слюноотделение.
Шая остановилась и повела носом, активно принюхиваясь.
— Подожди… — пробормотала она. — Этот запах…
Я улыбнулся, встал у нее за спиной и положил руки на плечи.
— Громов, — в ее голосе звучала смесь неверия и зарождающегося смеха. — Только не говори, что мы…
Я одним движением развязал узел и стянул шарф.
— Виктор!
Мир вспыхнул.
Перед нами, сияя неоном в московской ночи, возвышалось огромное здание из стекла и металла. Над входом горела гигантская красная буква «И», стилизованная под имперский вензель, а ниже красовалась надпись: «Имперский Вкус».
За огромными панорамными окнами кипела жизнь. Люди сидели за столиками, ели бургеры, макали картошку фри в соусы и смеялись. Это был храм быстрого питания, мекка калорий и холестерина, место, где аристократ мог сидеть рядом со студентом и есть одно и то же.
Шая стояла, глядя
