Архитектор Душ IX - Александр Вольт
Он посмотрел прямо в глаза Белозерову.
— Понимаете о чем я, генерал? Управляемое чудовище лучше мертвого героя.
Белозеров нахмурился, переваривая мысль. Ему не нравилась эта рискованная игра, но логику монарха он уловил.
— Кажется… кажется, понимаю, Ваше Величество, — медленно кивнул он. — Вы хотите сделать его цепным псом?
— Или союзником, — мягко поправил Император. — Время покажет.
Федор II бросил книгу на стол.
— Пока что не забивайте себе голову моими размышлениями и продолжайте наблюдать. Фиксируйте каждый его шаг, каждый вздох, но не вмешивайтесь без моего прямого приказа. Мне очень интересно, что будет дальше. Этот эксперимент входит в самую любопытную фазу.
Император сел в кресло, поправляя книгу перед собой.
— Пока что можете быть свободны, господа.
Трое сановников поднялись, поклонились и бесшумно покинули кабинет, оставив Императора наедине с трактатом о природе власти и огромным списком участников олимпиады.
Глава 3
Мы вошли в «Имперский Вкус», и нас тут же накрыло плотным облаком запахов. Пахло раскаленным маслом, расплавленным сыром, мясными котлетками и солеными огурчками с лучком.
Народу было битком, но мы, лавируя между стайками подростков и уставшими менеджерами, пробрались к терминалам самообслуживания.
— Гуляем? — Шая скосила на меня глаза, в которых плясали веселые искры.
— На все деньги, — кивнул я, тыкая пальцем в сенсорный экран. — Двойной чизбургер. Нет, два двойных. Тебе большую картошку?
— Конечно. И соус сырный. Два, — поддакнула эльфийка.
— И колу. Большую. Без льда, чтобы больше влезло, — добавил я за ней.
Через пять минут мы уже сидели за дальним столиком у окна. Я распаковал бургер. Он был горячим, слегка помятым и выглядел как лучшее, что случалось со мной за этот день.
Первый укус был божественным.
— М-м-м… — промычала Шая с набитым ртом, закатывая глаза. — Громов, ты знаешь, как доставить эльфийке удовольствие. Это невероятно вкусно.
— Согласен, — я прожевал и сделал глоток колы, чувствуя, как пузырьки газа бьют в нос. — Особенно после того цирка, в котором я участвовал.
Шая вытерла уголок губ салфеткой и вопросительно подняла бровь.
— Ты про тесты? Что там стряслось? Тебя заставили препарировать лягушку на скорость?
— Хуже, — я отложил бургер и посмотрел на нее серьезно. — Меня спросили, сколько у человека ноздрей.
Эльфийка замерла с картофелиной в руке.
— Что?
— Ноздрей, — повторил я. — И дали варианты ответов. Одна, две, три, и «ноздри — это социальный конструкт».
Шая сдержалась, чтобы кола не пошла у нее через нос.
— Ты серьезно? Это же министерский тест. Причем тут вообще социальный конструкт? — спросила она, глядя на меня серьезно. — Скажи что ты шутишь.
— Если бы, — я покачал головой. — Там был вопрос про то, в каком возрасте рождается человек. Вариант «ноль лет» был правильным, но мне очень хотелось выбрать «зависит от курса валют». А еще… — я выдержал паузу, — Там был вопрос про ногти. Если на ногах — ногти, то на руках что?
— И что? — Шая уже начала улыбаться, предчувствуя неладное.
— Рукти, Шая. Рукти.
Она не выдержала и закашлялась, а затем громко и искренне рассмеялась, запрокинув голову. Но в таком шумном заведении никто на нас даже не обратил внимания. С кассы раздался голос о готовности заказа для номера «девяносто восемь», кто-то жаловался, что ему не доложили соус, а группа школьников, пользуясь бесплатным вай-фаем, резалась в какую-то мобильную игрушку.
— Рукти! — простонала она, вытирая выступившие слезы. — О Мировая Энергия. И ты серьезно сидел там с умным видом и выбирал между «руктями» и «социальными конструктами»?
— Именно. Под камерой и надзором инспектора с лицом как у сушеной воблы. Была бы возможность — я бы сфотографировал этот бланк и в рамочку повесил как памятник бюрократическому идиотизму.
— И ты прошел? — она все еще хихикала, макая картошку в соус.
— Сто баллов из ста. Я теперь сертифицированный специалист по пересчету ноздрей.
Мы еще немного посмеялись, уничтожая запасы картошки. Настроение было отличным. С Шаей легко. Она не требовала соблюдения этикета, с ней можно было просто быть собой.
— А как у вас? — спросил я, когда смех стих. — Как там поживает наш общий друг Ворон?
Лицо Шаи тут же изменилось. Смешинки в глазах погасли, сменившись профессиональной жесткостью. Она отпила колу, глядя куда-то сквозь меня.
— Ворон… — протянула она задумчиво. — С ним все «прекрасно», если можно так выразиться. После твоего допроса он стал очень разговорчивым. Правда, не с нами.
— В смысле?
— Он теперь пациент закрытого отделения психиатрической лечебницы имени Кащенко. Сидит в мягкой комнате, пускает слюни и ведет бесконечные беседы с невидимыми собеседниками. Врачи говорят — необратимый распад личности. Мозг превратился в кашу.
В целом, примерно этого мы и ожидали, когда я проломил его ментальный барьер, а затем вытянул всю информацию. Можно было бы немного помучить себя сожалениями, но нет. Этот человек торговал запрещенными вещами и неизвестно сколько честных жителей империи загубил. Так что-то, что с ним случилось, во-первых, было заслуженно, а во-вторых, еще неизвестно что хуже — доживать свои дни, беседуя с невидимыми друзьями, либо горбатиться на урановых рудниках, выплевывая легкие.
— Но зато, — удовлетворенно продолжила Шая, — благодаря тем данным, что ты из него вытряс, мы накрыли почти всю его сеть. Склады, каналы поставки, перевалочные пункты. Половина черного рынка артефактов в Москве сейчас в панике залегла на дно.
— Рад был помочь, — кивнул я. — Надеюсь, мне зачтется.
— Зачтется, — усмехнулась она. — Я думала намекнуть начальству о том, что у нас может быть внештатный консультант, но затем прикинула, что лучше воздержаться. Все же твои силы и твоя тайна слишком опасны, подселенец. Даже я не знаю, как могут отреагировать наши инстанции, когда узнают о твоих новообретенных способностях.
Она посмотрела на меня внимательнее, пережевывая второй бургер.
— А как твои домашние? Отец? Я помню, он был плох, когда мы с тобой бегали по Москве в прошлый раз.
— Отец в порядке, — я улыбнулся, вспоминая Андрея
