Хранители Академии. След Чайки - Броня Сопилка
– Да, было бы прикольно, но не буду. Это вообще-то туника, вместо топика будет, – и девушка снова натянула свои многокарманные штаны. Из лавки заноза вышла, так и не сняв покупки. Сейчас она, действительно, походила на Латику и девчат, сидевших у ночного костра, побольше, чем прежде.
Следующей на нашем пути оказалась лавка с названием «Лоок анд луск». Впрочем, Лина сказала, что правильно «лук енд лак». Возможно, это она так пошутила. Продавались в «лукендлаке» очки, и Лина подобрала себе более «модную модель».
«Пожалуй, мне нравится, – вынес вердикт я. Здесь тоже имелось зеркало для примерок. – По крайней мере, на безумную муху ты больше не похожа».
– Главное, они розовые. Вечно стремалась таскать розовые очки, но мир сквозь них чертовски привлекателен.
«А почему «стремалась?» Я, кстати, верно понимаю это слово?» – мне представлялась в нём смесь стеснения и боязни.
– Ага, верно. Обычно розовые очки всякие фрики носят, вроде тех же пиплофписов. Якобы, если долго глядеть на мир сквозь розовые стекла, появляется эффект наркотического опьянения.
«Звучит весьма муторно».
– Фигня всё. К тому же я долго их носить и не буду. Пару дней от силы.
Дальше мы подошли к стенду, от которого меня, каюсь, взяла оторопь. С белой стены на нас смотрели десятки, нет сотни глаз. Выглядели они вполне живыми, порой хлопали излишне длинными густыми ресницами, создавая легкий ветерок, некоторые пускали слезу, а две пары из них – кровавую.
«Я надеюсь, это мираж?» – пробормотал я, вспоминая иллюстрации запрещенных практик генной магии.
– Скорее, муляж, – утешила Лина.
Муляж, значит. Уже хорошо. В том, что это муляжи глаз человеческих, я усомнился. Нет, форма у них как раз была нормальная, как у людей, а вот радужка…
Самые разные цвета, узоры и размеры: от нормальных до заслонявших весь белок.
– Драконьи, кошачьи, волчьи, вампирьи, демонические, эльфийские… – читала названия Лина. И всех по несколько десятков оттенков и узоров. – Хороший выбор. Я бы, пожалуй, драконьи погоняла. Вот эти.
Да, янтарные, с огненными вкраплениями и серебристыми бликами, с роговицей на весь глаз – были хороши. Впрочем, «родные» у Мурхе – всё равно красивее.
– Спасибо, – девушка улыбнулась. – В любом случае, лучше не привлекать внимания к линзам. Исключительно натуральные, бледненькие расцветки.
Через час, после завтрака в кафешке, Лина удалилась в дамскую комнату.
– Что скажешь? Мне идет? – девушка уставилась в зеркало, и прикрыла один глаз ладошкой, я сидел на её плече и изучал отражение вместе с ней.
«Я тебя не узнаю. И мне не нравится. Невзрачный цвет, болотный какой-то. И глаз у тебя слезится».
– То, что не узнаёшь, очень даже хорошо, Фил, – проблемы слезливовсти, казалось, её не волновали. – Глаза у меня слишком приметные, – отведя ладонь в сторону, Лина вгляделась в глаз без линзы. – А так, – она перевела взгляд на серо-зеленый, измененный, – тяну на среднестатистического человека.
«Слушай, а как давно изменились глаза Глинни? – я вдруг заинтересовался этим феноменом, ведь ещё при первой нашей встрече в музее глаза Мурхе были светло-карими, хоть и завораживали игрой света, и казались золотистыми. – Они ведь сейчас совсем другие – действительно золотые, – я наклонился вперёд и, балансируя на цыпочках и придерживаясь за косички, вгляделся в отражение. – Если честно, я думал, ты с ними магичишь, потому что мне нравится, как они сияют, но оказывается, у тебя уже в этом мире были такие?»
Радужка была прозрачно-желтой, оттенка светлого чая, с тонкими лучами разводов, один в один – плавленое золото под хрустальной глазурью. Пожалуй, они сейчас были похожи больше на кошачьи, чем на человеческие.
«Сюда ещё зрачок вертикальный – и всё, я поверю в людей-оборотней!»
Лина хмыкнула:
– В Дай-Ру ты, значит, не веришь?
«Она не человек. Мне кажется, о ней правильней говорить: {лиса}-оборотень, чем человек».
– И то – правда, – девушка подцепила вторую линзу смоченным в специальном растворе пальцем и ещё раз пригляделась к золотому глазу. – На самом деле, – задумчиво произнесла она, – до трех лет глаза у меня были обычные карие. А вот после укуса молнии, когда я чуть коньки не отбросила, глаза начали светлеть, светлеть, и годикам к шести меня иначе, чем кошатина или желтоглазка, не дразнили. А Глинн… – Лина склонилась и аккуратно наложила линзу на радужку, поморгала, пробормотала: – Так-с, визинчику мне, – и капнула в глаза какой-то жидкости из синего глазастого флакончика.
Сначала белки ещё больше покраснели, но через минуту слезливого моргания посветлели. Тогда Мурхе спустила со лба розовые очки, узкие, плотно прилегающие к лицу, поправила «хайратник», поиграла браслетами на руке, среди которых почти неразличимы были кристаллы амулетов-накопителей и, оставшись довольной своим внешним видом, вышла на улицу.
Я уже и думать забыл об оборвавшемся разговоре, когда Лина его продолжила:
– Сначала я не обращала внимания, но, кажется, изменения начались сразу, как в тело Глинни попала я. Волосы вообще моментально посерели, а глаза менялись медленно. Зато после того, как мы встретились с тобой и когда меня отыскала Тандеркэт, они окончательно пожелтели. Наверно, это из-за неё, из-за Котомолнии. Ну, так мне кажется.
«Да, наверное, ты права».
– Только… непонятно, почему она так долго шла ко мне. Может… – она запнулась.
А я невольно продолжил мысль:
«…может, она покинула тело, когда оно окончательно…» – я попытался отогнать непрошенную, но Лина держалась молодцом.
– Скорее всего, – она беспечно дернула плечом. – Я еще тогда заподозрила такую возможность, но отмахнулась от неё, как от совсем невероятной. Я была уверена, что выжить после падения с такой высоты просто нереально.
Я вздохнул, и продолжил думать:
«Но если тебя… тело… – даже в мыслях я не мог определиться со словами, они казались кощунственными: – Если… отключили полтора года тому, а в нашем мире вы вместе – чуть больше месяца… Как так могло?..»
– Кто знает, сколько потребовалось Тан, чтобы пробраться ко мне сквозь миры? А может, права желтая статейка, и моё тело в той или иной степени жило до недавнего времени, – в голосе Лины пробилась-таки горечь: – И я совсем немного опоздала.
Девушка неожиданно даже
