Зимняя романтика. Адвент-календарь историй о любви - Коллектив авторов

– Не верю, – хмыкает друг и ненадолго замолкает, тяжело вздыхая. – Твою мать… С Новым годом, Эри. Вот тебе подарок под елку, – бормочет, прикуривает сразу две сигареты и передает одну мне.

Не знаю, что ему ответить. Чувствую только замешательство и призрачную надежду на то, что Кол пошутил. Конечно, не пошутил, нет – о женитьбе не шутят и не принимают поздравления, стоя рядом с будущей супругой.

– Ты не думала, что так сильно его любишь, да? Не думала, что любишь егопо-другому?

– Думала, – признаюсь, затягиваясь. Оголенные руки покрываются мурашками, холод забирается под узкое, тонкое платье, а на легкие давит невидимый груз то ли мороза, то ли тупой боли, которая незаметно заменила собой оцепенение.

Не ожидала, что для меня предновогодняя вечеринка закончится приступом немой истерики от приближающегося прощания с лучшим другом.

– Ты ведь никогда не забывала о вашем уговоре? – Сат озвучивает мысль, от которой я упорно отмахивалась последние десять минут. Она бьет прямиком в солнечное сплетение, вызывая новую волну слез, которые усилием воли не выпускаю из глаз. – Если до тридцати лет…

Быстро киваю, надеясь, что друг замолчит, и затягиваюсь сильнее. Узелок был завязан плотно, и за шесть лет никому так и не удалось его развязать. А вот Кол, в свою очередь, не позволил ему затянуться на своей шее достаточно сильно.

– Скажи что-нибудь, – просит Сат. Сейчас он участливее, чем обычно.

– Нам было по восемнадцать. Мы шутили, но… Но я идиотка, – констатирую, обхватывая себя руками, чтобы скрыть дрожь, за дверью слышатся голоса, кто-то из ребят собирается выйти на крыльцо вслед за нами.

Слезы быстро замерзают, замерев на ресницах. Несколько раз хлюпаю носом и шумно выдыхаю, пытаясь создать видимость душевного порядка – нам нужно скорее вернуться в дом, к остальным, нужно подойти к Колу и его «почти жене», нужно натянуть на губы счастливую улыбку и поздравить их с помолвкой. Прямо сейчас. Потому что потом я не смогу, не осилю, не справлюсь.

–Она мне тоже не нравится, Эри, – бросает Сат, отправляя окурок по невидимой дуге прямиком в урну. – Никогда не нравилась – ты знаешь. Она сломает его, сожрет с потрохами, а он и не заметит вовсе. Уже не замечает…

– К черту и его, иее, и их заморочки, – отрывисто бормочу, докуривая уже истлевшую сигарету. – Мне до них нет дела. Особенно до…

– Где-то я слышал эти слова несколько долгих лет назад… – перебивает Сат, подхватывает меня под локоть и тащит в дом. Он тяжело дышит, но держит себя в руках лучше меня. – Хватит мерзнуть – окоченеешь. Сегодня я, кажется, потерял друга, потерять еще и подругу желания нет совсем.

На душе становится темно и промозгло. Мы оба прекрасно понимали, что с минуты, когда обручальное кольцо коснется пальца Кола, он исчезнет из наших жизней, но не были готовы проститься с ним так скоро.

Если бы душа умела кричать, она бы вопила от боли. Если бы сердце умело плакать, оно бы выло сильнее декабрьской вьюги.

Но они не умеют.

– 3 —

Пальцы замерзли и не слушаются, когда я пытаюсь расшнуровать плотно сидящие на ногах коньки. Кол замечает это и тянется помочь, но я игнорирую его рвение, продолжая мучиться самостоятельно. Его пальцы – как всегда горячие – касаются моих, и по телу бежит разряд. Краем глаза вижу – он смотрит на меня внимательно и выжидающе, а я усиленно притворяюсь, что ничего не заметила, сосредотачиваясь на тянущей боли в икрах.

На льду прибавилось народа, он все так же отражает ровный свет новогодних фонариков, и зимний плейлист заходит на третий круг, опуская на головы катающихся подошедший совсем близко Новый год. Все улыбаются. Все, кроме нас с Колом.

Он предпочел мальчишнику день со мной.

Стягиваю коньки с ног и поскорее опускаю их в меховые угги.

– Ты словно прощаешься со мной, – тихо произносит Кол, садясь на скамью рядом и протягивая мне стаканчик с кофе. Втягиваю запах в надежде, что тот хотя бы немного меня успокоит, но аромат вдруг кажется приторным и горьким.

– Потому что весь этот день – прощание.

– С чего ты взяла? – Кажется, Кол не удивился моим словам, и я знаю – он думает точно так же. Он знает, что это наши последние минуты вместе. Для этого он все и затеял.

– Конная прогулка, на которую мы собирались отправиться последние пять лет, пицца на Гроув-стрит, о которой мы всегда мечтали и которую никогда не могли себе позволить, каток, на котором ты когда-то обещал научить меня кататься… – начинаю загибать пальцы я. – Что дальше? Ночной просмотр фильма ужасов в полностью выкупленном зале и самое большое ведро попкорна в городе? Вряд ли ты решил устроить мне лучшее свидание в жизни – ты ведь завтра уезжаешь черт знает куда и женишься через неделю.

Шумно выдыхаю, перевожу дух и злюсь на себя. Сорвалась. Кол как никто другой знает – если начинаю тараторить, значит, нервничаю.

– Тебе невозможно сделать сюрприз, Эриэл Портер.

– Я просто слишком хорошо тебя знаю. Шестнадцать лет все-таки…

– То есть выкупленный зал и самое большое ведро попкорна в городе отменяю? – Кол подмигивает, пытается улыбнуться, но я смотрю на него самым убийственным взглядом, на который только способна. Хотя сейчас выгляжу скорее жалко, чем зло.

– Отменяй, – отзываюсь и тут же отворачиваюсь, пытаясь не замечать огонька в карих глазах, который вдруг вспыхнул и погас.

Мы уходим с катка прочь. Ладонь обжигает горячий стаканчик с кофе, который мне сейчас абсолютно неинтересен, между пальцев зажата тлеющая сигарета.

– Бросай курить, Эри, – кидает Кол, косясь на падающий на мою куртку пепел.

– С каких пор ты стал таким правильным? – едко замечаю, заставляя друга поморщиться.

Она не любит, когда он курит, часто видится с друзьями, смотрит хоккей или громко подпевает на концертах. Она не любит, когда он надевает свою старую, но дорогую куртку или натягивает на уши теплую красную шапку. Она не любит, когда в машине пахнет чем-то помимо вишни. Она не любит его.

–Она хорошая, – Кол снова читает мысли. – Ты ведь даже не желаешь толком с ней познакомиться…

– Мне хватило пары встреч, – прерываю его нагло, зло, расстроенно.

Кол останавливается и опускает руки. Шея