Тело власти и власть тела. Журнальная фотография оттепели - Екатерина Викулина

На примерах журнальных публикаций мы видим, что существенную роль в конструировании образа Гагарина играли телесные жесты, а также комментарии к снимкам, дававшие ключ к их прочтению. С самого начала звездной эпопеи образ космонавта проходил тщательную проверку и продумывался до деталей. Контроль производился не только со стороны издания (выбор кадра фотографом, редакционная политика), но регулировалась сама возможность запечатлеть космонавтов в тех или иных обстоятельствах.

Советский летчик, генерал-лейтенант Н. П. Каманин не жалел усилий, чтобы космонавты соответствовали имиджу образцовых советских граждан. Он писал космонавтам речи, репетировал с ними публичные выступления (в том числе известный рапорт Гагарина перед советским руководством в аэропорту Внуково после своего прилета), а также регламентировал к ним доступ, разрешая или запрещая встречи и интервью, скрывал от прессы их супружеские проблемы, вождение в нетрезвом состоянии и т. д.[371] Внешность космонавтов была также предметом тщательного регулирования. В частности, вопрос, как должна быть одета Терешкова – в униформу или в гражданскую одежду, решался на уровне Центрального комитета партии[372].

Космонавты олицетворяли «моральный кодекс» строителей коммунизма – честных, искренних, нравственных и скромных людей, в которых воплотилось физическое и интеллектуальное совершенство. Чтобы этому соответствовать, они прошли курсы по марксизму-ленинизму, по английскому языку, а также в целях культурного просвещения посещали музеи, художественные галереи, театры, концертные залы, слушали лекции об истории и искусстве[373].

Космонавты удостоверяли торжество социалистической идеи. С 1961 по 1970 год они посетили больше шести тысяч общественных мероприятий, на которых агитировали за мир и коммунистические идеалы. Особое идеологическое значение придавалось зарубежным поездкам: в этот период их совершено около двухсот[374].

Правила поведения космонавтов за границей были более строгие, чем внутри СССР, поскольку любой инцидент мог причинить серьезный идеологический ущерб. Теплота, с которой встречали покорителей неба, маркировала степень политической близости страны к Советскому Союзу[375]. После завершения своей космической миссии Гагарин отправился в земное путешествие и за четыре месяца посетил Бразилию, Болгарию, Канаду, Кубу, Чехословакию, Финляндию, Великобританию, Венгрию и Исландию. Везде он собирал огромные толпы. Особенную важность имели визиты в страны третьего мира. В Калькутте на Юрия Гагарина пришли посмотреть миллион человек, что позволило Каманину сравнить советского космонавта по популярности с Христом[376].

Хотя Гагарин часто жаловался на свою перегруженность и усталость от публичных встреч (они выражались даже в ночных кошмарах), на нехватку времени для профессиональной работы, его расписание наполовину состояло из заграничных выступлений, во время которых он пережил около 150 дней таких политических марафонов[377].

Образ космонавтов был частью идеологической работы, которая велась внутри страны и за ее пределами. За рубежом они являли собой витрину социализма, на родине служили примером для подражания. Репрезентация космонавтов затрагивала самые разные сферы жизни – профессиональную, гражданскую, спортивную, но и личную.

Космическая одиссея: инсценировка семейственности

Хрущев и Гагарин – центральные фигуры оттепели. В их образах можно найти много схожих черт: эмоциональность (мимика, жесты), открытость и непринужденность поведения, выражающиеся в улыбках и объятиях. И тот и другой становятся символами борьбы за мир – отсюда их частое изображение рядом с представителями угнетенных народов. Но их отношения являются иерархичными, выстраиваются по модели «отец – сын». Оттепель не затронула глубинную патерналистскую матрицу сознания.

Космонавты имели две семьи – «небесную» и «земную». Небесное родство базировалось на профессиональной инициации, а символическим отцом космических детей выступал Хрущев.

«Малая семья» космонавтов была аналогом «большой семьи» Советского Союза[378]. Подписи к снимкам наряду с изображением (поцелуи, объятья) подчеркивали семейный характер отношений. Так, например, Юрия Гагарина, Германа Титова, Андрияна Николаева, Павла Поповича, Валерия Быковского называли космическими братьями, а Валентину Терешкову – космической сестрой[379].

Ил. 17. В. Киврин. Космические близнецы (Советский Союз. 1962. № 10)

Важность семейственных уз в «советском космическом шоу» демонстрирует также дискурсивная фигура «парности» космонавтов, представавших в качестве «небесных близнецов», «звездных братьев», «мужа» и «жены»[380]. Быковский и Терешкова на снимках часто выступали как семейная пара: вот она кормит космонавта–5 черешней, вот они вместе держат на коленях детей и т. д.[381] Снимок Терешковой с Быковским публикует на своей обложке «Советское фото»: они идут рядом, подняв в приветственном жесте руки с букетами[382].

Роль «космических близнецов» исполняли Николаев и Попович. На фотографии в «Советском Союзе» они слились в объятии, образуя одно тело с двумя головами, как у сиамских близнецов (ил. 17)[383]. На обложке сентябрьского номера за 1962 год космонавты симметричны друг другу, их подобие подчеркивается красным цветом скафандров и гермошлемами с надписью «СССР»[384]. В октябрьском выпуске журнала они опять на обложке. В этот раз они оправдывают свое название синхронностью жестов: оба космонавта запечатлены с поднятым вверх большим пальцем[385].

Космонавты становятся первыми медийными персонажами в советской истории: пресса освещает их звездные подвиги и со вниманием следит за их личной жизнью, более того, она конструирует ее образ в публичном пространстве.

Важный эпизод космической эпопеи – женское участие в судьбах Вселенной. Во-первых, это матери героев, воспитавшие отважных сыновей. Во-вторых, жены космонавтов, отдающие им свою любовь и поддержку и обладающие определенным статусом. Вот на обложке встреча Валентины Гагариной и Тамары Титовой: они обращены профилями друг к другу и радостно улыбаются[386]. В-третьих, это медицинский персонал, окруживший своей заботой «звездных» подопечных. Мы видим Андрияна Николаева, которому медсестры измеряют давление, наблюдают за ним во время тренировок. Комментарий к снимкам также подчеркивает роль женщин в подготовке космонавтов[387].

Наконец, это фигура Терешковой, полетевшей в космос и ставшей на одну ступень с мужчинами в шеренге на Мавзолее. Она становится всенародной героиней, ее портреты неоднократно выходят на обложках «Советской женщины». Экспортный журнал «Советский Союз» также выносит на свою заглавную страницу портрет «звездной сестры» и кадры ее полета[388].

На пресс-конференции Терешкова поделилась:

Космос не делает галантного снисхождения к женщине. <…> Приходится заниматься теоретическими вопросами, в том числе изучением ракетной и космической техники. Для физической подготовки мы проходим специальный тренаж в сурдокамерах, центрифугах. <…> Мой полет показал, что женский организм переносит условия пребывания в космосе не хуже, чем мужской… Чувства страха у меня не было, тем более что я много перечувствовала в момент запуска моего космического брата Валерия Быковского. <…> Трудно передать, что я чувствовала во время разговора с Никитой