Тело власти и власть тела. Журнальная фотография оттепели - Екатерина Викулина

Снимки матери-старушки и космонавта во время полета, запечатленного с телеэкрана, монтируются на развороте «Советского фото»[416]. Помимо типичного для оттепели сопоставления заката и расцвета жизни, здесь присутствует контраст между современными технологиями и укладом старого мира.

Подражание простых жителей Земли космонавтам, желание быть как они, демонстрирует текст к снимку с новорожденными, названными Юриями в честь Гагарина[417]. В другой раз мы видим над кроватками трех малышей портреты Владимира Комарова, Константина Феоктистова, Бориса Егорова. Детей назвали их именами: «Это три сына работницы Лазаревского совхоза Краснодарского края Мануш Каракян, родившиеся в момент выхода корабля „Восход“ на орбиту», – сообщает подпись. Рядом показана семейная жизнь космонавтов, их снимки со своими детьми[418].

Ил. 20. Я. Халип, Ю. Чернышев (Советский Союз. 1964. № 12)

Первый космонавт изображался в кругу детей, и не только собственных (ил. 20)[419]. Вот к нему домой пришли дети его коллег, космонавтов:

По правую руку хозяина дома сидит его дочь Лена, за ней – малыш Феоктистов и Женя Комаров. За спиной Гагарина пристроилась Наташа Попович, на коленях у него – Таня Титова. Слева от космонавта стоят его дочь Галя и Валерий Быковский, сидит Ира Комарова. Алена Николаева-Терешкова в гости не пришла: она еще не умеет ходить, а Боря Егоров в этот день уезжал с мамой за город[420].

Роль Гагарина здесь напоминает роль «крестного отца», который покровительствует «земным» детям «небесных» братьев. Космическая семья множится и обрастает вселенскими подвигами и подробностями мирской жизни.

В деталях освещается личная жизнь Германа Титова. Вот космонавт держит на руках новорожденную дочку: «В космосе Герман Титов сохранял олимпийское спокойствие, а когда впервые взял маленькую дочурку – не мог скрыть волнения»[421]. На обложке «Советской женщины» он с супругой Тамарой общается с младенцем. Фоторепортаж подробно фиксирует, как молодая мать ухаживает за ребенком: купает дочку, разминает тело, кормит грудью (!), идет гулять с коляской. Таким образом, перед нами образцовая семья с инструкциями по ее созданию – она должна служить примером всем гражданам.

Быковский также показан как заботливый отец. Вот они с женой склонились над детской кроваткой[422]. Рядом снимок его родителей, смотрящих полет сына по телевизору, тут же кадры тренировок. Все должно демонстрировать реализацию космонавта как личности и профессионала. Герой должен быть героем во всем, по максимуму, выглядеть как «майор, герой разведки и прекрасный семьянин», всем сразу.

Распространение снимков космонавтов, сделанных в кругу семьи, вместе с детьми, занятых уборкой и приготовлением пищи (в архиве попадаются и такие кадры), позволяет говорить об «одомашнивании» советского героя[423].

Наряду с этим фотографии фиксируют нарастающий интерес к частной жизни. Преимущественно этому уделяют внимание женские журналы, но личная жизнь космонавтов освещается также и другими изданиями, в частности журналом «Советский Союз», работавшим на экспорт и представлявшим собой витрину Советской страны.

Советская космическая эпопея стала важной вехой в утопии оттепели с ее верой в технический прогресс и в светлое будущее, с медийным бумом и новой телесностью. Эпоха космического триумфа совпадает с периодом оттепели. Первая половина 1960-х связана со множеством победных достижений в освоении космоса: первый полет человека, первый выход в открытый космос, первая женщина-космонавт, первый групповой полет и т. д., но уже вторая половина десятилетия омрачена цепочкой трагических событий. В начале 1966 года умирает легендарный конструктор Сергей Королев, в апреле 1967 года полет Владимира Комарова завершается катастрофой и смертью космонавта. К поражениям можно также отнести миссию Георгия Берегового, целью которой было испытание корабля новой модели, а также проведение ручной стыковки с беспилотным аппаратом «Союз–2», что закончилось неудачей.

В конце оттепели медийный образ космонавтов все чаще связывается не со скафандром, отсылающим к фантастическому завтра, а с военным обмундированием, указывающим на современную политическую ситуацию. Таким предстает, например, в «Советском фото» Береговой[424]. Подобная репрезентация обнаруживает себя и в живописи, в фотореалистическом портрете космонавта Владимира Комарова, где он украшен многочисленными медалями[425]. Безусловно, начиная с Гагарина, космонавты изображались в форме, но их всегда сопровождала улыбка или эмоциональный жест, также часто они появлялись в печати без погон. Окончательную точку в космической эпопее оттепели ставит в 1968 году гибель Гагарина. «Огонек» публикует снимки похорон, где присутствует высший эшелон власти, гроб несет Брежнев[426], а также последнее интервью с космонавтом, его снимки с детьми[427]. Улыбка Гагарина на портрете в траурной рамке стала знаком завершившейся эпохи. В конце года выходит очередной снимок Берегового[428]. Он стоит в мундире, прислонившись к березе, его взгляд напряжен и тревожен. От утопии шестидесятых не осталось и следа.

Сталинский канон или новая образность?

На журнальных фотографиях глава государства поздравлял космонавтов, не только отечески их обнимая, но также и по телефону. Телефонная трубка с проводом в руке у Хрущева в данном случае заменяет непосредственный физический контакт, но также демонстрирует зрителю непрерывность связи советской власти с народом. Телефонный провод – это пуповина, протянутая между руководителем страны и космонавтами.

Вообще говоря, техническое оснащение, помимо утверждения прогрессивной советской науки, завоевавшей космос, играло важную роль в репрезентации близости и семейственных отношений между космонавтами и Советским правительством и народом. Маттиас Швартц в своей статье «Последний рывок: интимная жизнь космонавтов в советской популярной культуре и научной фантастике» пишет о том, что «инсценировка близости к космическим героям достигается, не в последнюю очередь, благодаря медиальным эффектам средств связи»[429]. Космонавты, начиная с Титова, снимались во время полета на фото– и кинопленку, контактировали между собой по радио, все транслировалось в прямом эфире в Центр управления полетами и показывалось по телевидению.

Различные медиа, которые использовали космонавты, должны были служить демонстрации «непосредственной коммуникативной близости небесных сыновей с земным руководством, а также со всей семьей советских народов»[430]. Благодаря этому аудитория получала эффект со-присутствия и со-участия в космическом полете, а космонавты выполняли роль медиумов, «демонстрируя возможности спутникового телевидения, сами олицетворяли теперь связь общественного и личного, далекого и близкого, космического и земного»[431]. В свою очередь, медиа, в том числе фотография, играли особую роль в популяризации космического проекта, удостоверяя прогрессивность советской науки, завоевавшей космос[432]. Но помимо того, что фотография использовалась как свидетельство воплотившейся утопии, важно отметить увлеченность технически опосредованными образами.

В «Советском Союзе» выходят снимки, сделанные с экрана телевизоров, где мы видим «космических близнецов» – Николаева и Поповича – в кабинах космических кораблей