Зимняя романтика. Адвент-календарь историй о любви - Коллектив авторов

А началось все неделю назад.

Декабрь выдался поразительно снежным. Настолько, что подступы к красно-клубничному зданию института тонули в сугробах, будто в огромных волнах. Ветер взметал белые хлопья, кружил их, словно посыпку из кокосовой стружки, и больно колол раскрасневшиеся на мятном морозе щечки младшего научного сотрудника Ивановой. В свои едва случившиеся двадцать три Дарья Сергеевна очень любила зефир и очень не любила доцента Смирнова, который вот уже целых полгода портил ей жизнь. И вроде был он не сильно уж ее старше, но вредности в нем скопилось, как горечи в прогорклом печенье. Он был точно корица. С внешностью, обещавшей так много, но на вкус – жгучая гадость, от которой сводило челюсть и горло. Ужас!

С первого же рабочего дня они сталкивались в коридорах, где этот хмурый молодой человек будто нарочно ее поджидал. Они пересекались в столовой, бухгалтерии, а еще в профсоюзе. И, конечно, на конференциях. Но если в первом случае Дарья Сергеевна могла пройти мимо, во втором – отвернуться, а в третьем – убежать на другой конец зала, то неделю назад директор их института огорошил ее ошеломительной новостью. И это был вовсе не сладкий и сочный горошек из отдела «Зеленых Листовых Овощей»! О, нет! Это был тот самый черный и сморщенный перец, от которого текут горькие слезы.

Именно об этом подумала младший научный сотрудник Химико-Аналитической Лаборатории Ванильного Аромата, когда, закинув в рот неизбежно протянутую профессором Дятловым фирменную ириску, уселась в кресло напротив большого директорского стола лакричного цвета. Чуть поодаль, застыв в позе хорошо пропеченного безе, молчал еще более хмурый, чем обычно, Смирнов.

– Я тут подумал, – тем временем начал директор и пристально оглядел коллег, замерших с перекошенными из-за ирисок физиономиями, – что было бы неплохо внести в наше весьма зачерствелое общество крупицу нового. Какую-то изюминку. Остринку.Перчинку.

Он замолчал, выразительно поиграл бровями, напоминавшими два ванильных стручка, а Смирнов и Иванова нервно поежились. Но поскольку они вежливо молчали, занятые ирисками, эта выразительная тишина подстегнула Дятлова развить свою мысль.

– Как вы уже знаете, мы тут люди немолодые. Я бы даже сказал… пожилые. Знаете, как хорошо выдержанные временем сливы! Чуть-чуть сахарку – и вполне даже съедобно. – Он рассмеялся собственной шутке, но тут же оборвал себя и продолжил: – Так вот. Мы тут подумали, что поскольку в нашем сухофруктном коллективе появились две таких замечательных свеженьких ягодки, то надо как-то помочь вам проявить себя! Так сказать, влиться в коллектив! Повариться в нем! Настояться! Засахариться, наконец! А что может быть для этого лучше, чем главный праздник нашего института? Понимаете, о чем я?

Директор очаровательно улыбнулся, глядя на притихших ученых, но те лишь нервно сглотнули. Только у доцента Смирнова чуть дрогнуло нижнее веко. Видимо, он уже обо всем догадался, а вот младший научный сотрудник Дарья Сергеевна еще тешила себя легкой надеждой непонятно на что. Но надежда тут же растаяла, как прилипшая к пальцам сладкая вата, когда обрадованный отсутствием возражений Дятлов радостно возопил:

– Ну конечно же, Новый Год! – Его круглое лицо засветилось, как золотинка из любимых им вафельных конфет. – Мы доверяем вам его организацию.

Повисло молчание. То самое, когда хочется сказать слишком уж многое. И, наверное, каждая реплика из всего невысказанного арсенала отразилась на лицах Смирнова и Ивановой, потому что директор вдруг откашлялся и поспешил закончить эту внезапную встречу.

– Ну что же. Раз возражений нет, не буду задерживать полет вашей творческой мысли.

С этими словами он протянул доценту Смирнову какую-то папку, где на фоне цвета яблочной карамели алели шесть букв аббревиатуры их института. И как-то сразу стало понятно, что вот-вот полетит вовсе не мысль или муза научных корпоративов, и никак уж не в головы молчавших коллег, а сам директор и, похоже, в окно. Прямиком в переливавшийся сахарной пудрой огромный сугроб. Так что, оценив все возможные риски, как и положено аналитику, младший научный сотрудник Дарья Сергеевна сделала единственно верное: молча кивнула. А что ей еще оставалось, если проклятые зубы были намертво склеены сладкой и вязкой ириской? Затем левой рукой она схватила зеленую папку, правой доцента Смирнова, который уже поднимался во весь свой немаленький рост, и не прощаясь выпорхнула за тяжелую дверь.

Уф!

– Я не позволю! – это была первая произнесенная возмущенным Смирновым очевидная мысль. Второй, разумеется, стало: – Я вам не шут!

Дарья Сергеевна, которая едва справилась со своей злополучной конфетой, лишь молча кивнула. Она семенила за широко шагающим злым доцентом и могла только тяжко вздыхать в ответ на его раздражение.

– Это нелепо!

– Дмитрий Степанович, но, может, все-таки попробуем? – вдруг осторожно спросила она, и коллега резко остановился. Из-за этого Иванова налетела на его затянутую в коричного цвета жилет напряженную спину и испуганно отпрянула прочь. В нос ударил тот самый терпкий запах корицы, а она договорила: – Уже неловко как-то отказываться.

Ответом ей стал взбешенный взгляд.

– А вас никто не просил соглашаться! – едко процедил доцент Смирнов, а его крючковатый и самую капельку кривоватый, точно сушеный на солнце цукат, большой нос почти уткнулся в ее, похожий на пуговку. Ох… Аромат корицы стал агрессивнее, и Дарья Сергеевна нервно сглотнула.

– Ну что уж теперь… – пробормотала она и зажмурилась, когда взгляд доцента стал еще злее. И прижала к груди зеленую папку, словно та могла защитить ее от гнева Смирнова. – Вы не волнуйтесь. От вас ничего не потребуется. Я сама…

– Сама?! Слушайте, вы, – и мужской палец ткнулся ей в лоб, – никаких «я сама»! Я не позволю, чтобы из-за безалаберности какой-то девчонки меня выставили на посмешище. Поэтому завтра. В полдень. Во время обеденного перерыва. В зале. Я все ясно сказал?

– А что будет завтра в полдень во время обеденного перерыва? В зале… – пролепетала порядком растерянная неожиданным поворотом беседы Дарья Сергеевна, чем заслужила прищуренный взгляд глаз карамельного цвета.

– Будем готовить ваш чертов праздник! – рявкнул доцент Смирнов, после чего развернулся и скрылся за дверью, которой не преминул громко хлопнуть.

Уф…

– И вовсе он не мой. А общий, – немного обиженно пробормотала Дарья Сергеевна и украдкой показала створке язык. Однако затем взгляд зацепился за потемневшую от времени табличку, на которой она едва смогла прочитать: – «Центральное Управление Конфетно-Арахисовой Текучести». Господи, какое занудство! Поди, одна математика.

Дарья Сергеевна невоспитанно фыркнула. Ну, хотя бы теперь она знала, где