Академия Запретных Жестов. Курс 1. Сентябрь. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс

2 сентября 18:45

Время до ужина текло медленно, как патока. После неудачной прогулки по парку, отравленной ледяным взглядом сестры, я вернулся в общежитие. В комнате царила знакомая, почти домашняя атмосфера бесцельного времяпрепровождения. Я повалился на кровать и на удивление легко провалился в короткий, тяжёлый сон, где раскалённые «Яйца» гнались за мной по полю, а Сигрид хлопала в ладоши с ледяным безразличием.

Проснулся я от громкого спора Громира и Зигги. Они, как обычно, предавались своему любимому занятию — обсуждению вечных студенческих тем: алкоголя, спорта, девушек и чужого чванства. Лёгкий запах дешёвого эля, который рыжий умудрился пронести в комнату, смешивался с запахом старых книг от Зигги.

Лежа с закрытыми глазами, я слушал их перепалку. Сначала они, хоть и с налётом зависти, обсуждали мой «подвиг» — появление с Жанной в столовой. Слышались одобрительные, хоть и местами подкованные похвалы в мой адрес. Но постепенно, по мере опустошения кружки, тон беседы начал меняться. Энергичное «вперёд, красавчик!» сменилось на едкие комментарии о том, что «бабы любят понты» и что «настоящие мужики не забивают голову ерундой».

Стало ясно, как божий день: их собственные послеобеденные попытки хоть как-то проявить себя на амурном фронте с треском провалились. Громир с его простодушной прямолинейностью и силой, направленной не в то русло, скорее пугал первокурсниц, чем привлекал. Зигги же, со своим интеллектом и эрудицией, к сожалению, выглядел как эталонный затворник-сталкер, способный лишь наблюдать за объектом воздыханий из-за угла, но не приближаться.

И теперь вся горечь их неудач, вся юношеская досада выливалась на меня в виде этого ядовитого, завуалированного под шутку, потока. Они не желали мне зла, нет. Они просто по-своему завидовали. Сильно и по-честному. Завидовали не столько мне, сколько ситуации, возможности, которая выпала не им.

Я притворился, что просыпаюсь, зевнул на всю комнату и потянулся.

— Что-то я проголодался, — заявил я, прерывая их философские изыскания на тему продажности прекрасного пола. — Иду готовиться к ужину. Не провожайте.

Они что-то пробурчали в ответ, и я удалился в санузел, оставив их наедине с их комплексом неполноценности и остатками эля. Холодная вода освежила лицо и смыла остатки сна. Я посмотрел на себя в зеркало. Обычный парень в чужом теле, затерявшийся в мире магии и аристократии. Но сегодня вечером у него было свидание. И это уже что-то.

Путь до женского общежития на этот раз ощущался иначе. Если утром на меня смотрели как на заблудившегося щенка, то теперь во взглядах старшекурсниц читалось едкое, заинтересованное любопытство. Обрывки фраз долетали до меня: «…смотри, ловелас наш вышагивает…», «…ну как, паж, передачки носишь?..», «…наглости не занимать, я бы своему так не позволила…». Их слова были полны сарказма, приправленного лёгкой, не признаваемой вслух завистью. Я сделал вид, что не слышу, и ускорил шаг, стараясь поскорее скрыться за дверью нужного коридора.

Я запомнил номер комнаты Жанны. Стучаться и ждать у всех на виду, подтверждая статус «пажа», который мне приписали, не хотелось категорически. Поэтому я, постучав чисто для проформы, сразу же нажал на ручку и шагнул внутрь.

— Привет, привет, — бросил я и замер на пороге, ослеплённый открывшимся видом.

Комната была погружена в лёгкий полумрак, нарушаемый лишь мягким светом настольной лампы в углу. В воздухе висел сладковатый дым от ароматической палочки, смешанный с запахом лака для волос и дорогой парфюмерии. Из граммофона, стоящего на полке, лились томные, заунывные переливы виолончели — местный аналог модной музыки.

И на фоне этого всего двигались они. Три старшекурсницы, застигнутые врасплох в состоянии полной, беспечной неприступности. Одна, высокая брюнетка с мелированными прядями, стояла у окна в одних кружевных трусиках, выпуская изо рта струйку дыма от тонкой сигареты в длинном мундштуке. Вторая, миниатюрная шатенка, лежала на животе на одной из кроватей, уткнувшись в экран своего коммуникатора — хрупкого устройства из полированного металла и матового стекла, явного аналога телефона. Она яростно тыкала в него пальцем, что-то ища.

А моя Жанна… Жанна стояла спиной ко мне у туалетного столика, заваленного флакончиками и баночками. На ней были только чёрные шелковые трусики и она как раз ловко застёгивала на себе сложный, изящный лифчик того же оттенка. Её спина, гибкая и сильная, была освещена мягким светом лампы.

Меня, кажется, не заметили. Музыка и их занятость скрыли мой скромный вход и приветствие.

— Я бы ему не давала, — лениво, сквозь дым, проговорила брюнетка у окна, глядя в темнеющий парк. — Слишком уж старательный. Это подозрительно.

— Да ладно тебе, — отмахнулась та, что с коммуникатором, не отрываясь от экрана. — Он красавчик. Вон, я как раз нашла его аккаунт в Сети Теней. Боже, кто в наше время подписывается на официальное сообщество академии? Только полные лузеры…

— Катюха наша, — бросила через плечо Жанна, ловко поправляя бретельку. Её голос прозвучал слегка насмешливо.

И вот в этот момент шатенка на кровати наконец подняла глаза от экрана и увидела меня. Её рот медленно открылся, глаза округлились. Она толкнула локтем курящую подругу у окна. Та обернулась, и сигарета в её руке замерла на полпути.

Жанна, почувствовав внезапную тишину, обернулась сама. На её лице не было ни испуга, ни смущения. Лишь лёгкое удивление, мгновенно сменившееся той самой вызывающей, хищной ухмылкой, которую я видел в первый вечер.

— Ну вот, — сказала она, подчёркнуто медленно поворачиваясь ко мне во всём своём великолепии. — Ты всегда так скромно стучишься?

— Нормально я постучался, — парировал я, и мой взгляд, против воли, совершил молниеносный, предательский круг: от приподнятой груди Жанны в кружевном лифчике — к обнажённой, упругой груди мелированной шатенки у окна — и к соблазнительно приподнятой вверх попке девушки, уткнувшейся в телефон. Мозг отчаянно сигнализировал: «Код красный! Отвести глаза!», но тело отказывалось подчиняться.

— Сисек не видел? — лениво процедила подруга Жанны, заметив мой залипающий взгляд. Она сделала очередную затяжку, демонстративно выдыхая дым в сторону.

— Прикройся! — резко сказала Жанна и швырнула в неё свёрнутую майту. Затем она шагнула ко мне, заслоняя собой полуобнажённых подруг своим телом. — Ты сегодня рано.

— Я и утром нормально пришел, — старался я смотреть ей в глаза, но они упрямо уплывали куда-то ниже. — Ты долго собираешься.

— Сейчас. Просто подожди.

— Я в коридор не пойду, — упёрся я, чувствуя, как горит лицо. Уйти сейчас значило признать поражение, показаться смущённым пай-мальчиком.

— Ладно, — протянула Жанна, закатывая глаза с театральным возмущением. — Только на Вику с