Император Пограничья 17 - Евгений И. Астахов
Крик, вырвавшийся из горла одного из лидеров Гильдии, был нечеловеческим. Тонкий, пронзительный визг, от которого заложило уши. Кровь брызнула на грязный пол кузова.
Неклюдов зажмурился и отвернулся, его тело сотрясала крупная дрожь. Долгорукова натурально позеленела.
— П-пожалуйста! — выдавила она, заикаясь. — М-мы можем договориться…
Я перевёл взгляд на Неклюдова.
— У тебя есть брат, — произнёс я ровно. — Денис. Если ты не начнёшь говорить прямо сейчас, следующим с ножом познакомится он.
Очкарик побелел. Его рот открылся и закрылся, как у выброшенной на берег рыбы. Угрозы ему самому он ещё как-то держал, но мысль о брате сломала его окончательно.
— Н-не надо! — Неклюдов повернулся ко мне, по его щекам текли слёзы. — Я скажу! Я всё скажу!
Федот замер, не выпуская руку Одоевского. Тот всхлипывал, прижимая окровавленную кисть к груди.
Я смотрел на них троих и чувствовал только холодное презрение. Сломались, как сухие ветки, после первой же боли. Не враги — ничтожества. Эти животные годами решали судьбы сотен людей, а сами оказались не способны вынести и малой доли того, что причиняли другим. Для них жизни детей, обитателей долговых тюрем и прочих жертв ничего не стоили — и теперь они сами оказались в положении своих жертв. Их жизни тоже ничего не стоили.
— Говори, — бросил я Неклюдову.
— Дети… они в имении под Тулой. Это вотчина Скуратова-Бельского, но я не знаю точного адреса, клянусь!
— Я знаю, — выпалила Долгорукова, перебивая его. — Село Прилепы, усадьба «Дубрава». Двадцать человек охраны, может, чуть больше. Там подвалы, детей держат в подвалах.
— Скуратов использует это место для… для особых гостей, — добавил Одоевский сквозь стиснутые зубы, баюкая изуродованную руку. — Я могу рассказать о связях Гильдии. Чиновники, бояре, князья. У меня есть имена, документы…
Они говорили наперебой, стараясь перекричать друг друга, торопясь выложить всё, что знали. Эти люди выпрыгивали из штанов, чтобы стать полезными и спасти свою шкуру.
Я выслушал всё, что они могли сказать, затем с трудом поднялся и вылез из грузовика.
Первоначальный план обменять руководство на детей не сработает. Вступив в бой с Соколовским, я понял, что это за человек. Холодный расчёт, никакой привязанности к союзникам. Он отречётся от пленников в мгновение ока, их смерть даже выгодна оставшимся членам Гильдии — меньше свидетелей. А тянуть время нельзя. Как только враг поймёт, что мне известно местонахождение детей, их ликвидируют. Значит, придётся план менять. Благо, я заранее подстелил себе соломку, оставив резерв, словно предчувствуя, что он мне понадобится.
Едва я спустился на землю, рядом возник Сигурд. Шведский принц молча протянул мне артефакт, в котором я не сразу узнал когитатор.
— Там что-то ценное, — коротко пояснил он. — Она, — кивок в сторону кузова, — была готова умереть, лишь бы это не попало к тебе в руки.
Я принял артефакт и благодарно кивнул. Ещё один гвоздь в крышку гроба Гильдии.
Ярослава уже ждала меня, её глаза внимательно изучали моё лицо. Рядом с ней стояли несколько Северных Волков и гвардейцев.
— Потери? — спросил я.
— Трое моих ранены, — доложила княжна. — Один тяжело, осколок в боку. Двое твоих гвардейцев тоже получили ранения, но ходят сами.
— Убитые?
— Нет. Чудом.
Я кивнул, оглядывая площадку. Возле грузовиков на земле лежали лицами вниз около десятка людей в деловых костюмах — сотрудники среднего звена, которых захватили при зачистке здания. Соколовский ушёл, Скуратова-Бельского здесь и вовсе не было, но троих из руководящего совета мы всё-таки взяли.
— Соколовский — моя забота, — произнёс я, — но позже. Сейчас — дети.
Отряд погрузился по машинам, забрав с собой всех пленников. Двигатели взревели, и колонна тронулась на юг, к выезду из города. Сирены за спиной становились громче, но мы уже уходили.
В машине я достал магофон, отправил короткое сообщение, а затем набрал номер резервной группы.
— Севастьян, — произнёс я, когда связь установилась. — Получил адрес?
— Да, князь, — голос Журавлёва звучал собранно.
— Это охраняемая усадьба с заложниками-детьми. Нужно её зачистить от всех сил противника и удерживать до прихода подкрепления. Каждая минута на счету. Бери вертолёт с пилотом и магов в усиление из тех, кого подобрал Родион.
Они смогут долететь до цели за час, а нам отсюда потребуется больше двух. Не говоря уж о том, что наша группа пережила боестолкновение и будет менее эффективна, чем свежие бойцы. Вывод очевиден.
— Со мной Крестовский, Лихачёва, Ермаков, Ольтевская-Сиверс, Вершинин и Каменский, — перечислил Севастьян.
— Мы там будем через два с половиной часа, — сказал я.
— Сделаем, князь. Даже не сомневайтесь. Костьми ляжем, но детей спасём.
— Отставить! — я повысил голос. — Костьми должны лечь те твари, что сирот захватили, понял приказ⁈
— Так точно!
— Тогда выполнять!
Глава 5
Вертолёт опустился на небольшую поляну в нескольких километрах от усадьбы. Винты ещё не успели остановиться, когда пятнадцать гвардейцев и четверо магов уже выпрыгнули на влажную от вечерней росы траву. Севастьян Журавлёв окинул взглядом отряд — все на месте, все готовы — и молча указал направление.
Они побежали сквозь редколесье, огибая заросли орешника и перепрыгивая через поваленные стволы. Сгущавшиеся сумерки затрудняли видимость, но никто не сбавлял темпа — обретённая за счёт комплекса Реликтовых улучшений зоркость компенсировала недостаток света, позволяя выстраивать маршрут. Раиса Лихачёва двигалась впереди, её силуэт то растворялся во мраке, то появлялся вновь — тенебромантка прокладывала путь, проверяя, нет ли впереди засад или патрулей. Дмитрий Ермаков и Игнат Молотов замыкали колонну, их тяжёлые пулемёты «Трещотка» покачивались за спинами в такт бегу.
Матвей Крестовский бежал легко и свободно. Ещё год назад после беспробудного пьянства он бы запыхался через десяток шагов, прижимая ладонь, чтобы унять колющую боль под рёбрами, но переезд в Угрюмиху, отказ от алкоголя и регулярные тренировки сделали своё дело. И даже боевая форма не требовалась, чтобы не отставать от товарищей. Рядом с ним Никита Вершинин и Дорофей Каменский переглядывались: геоманты уже прощупывали землю впереди, определяя расположение возможных ям-ловушек.
Через семь минут они вышли к опушке. Впереди, за кованой оградой высотой в два человеческих роста, возвышался трёхэтажный особняк из светлого камня — усадьба «Дубрава». Окна первого этажа светились тёплым жёлтым светом, на крыльце дымили сигаретами двое охранников.
Вершинин приложил ладонь к земле и прикрыл глаза.
— Периметр защищён, — сообщил он через несколько секунд. — Сигнальные артефакты в столбах ограды, реагируют на движение и магический фон.
Каменский кивнул и опустился на колено рядом с ним. Два геоманта
