Диагноз: "Смерть" - Виктор Корд
— Мы будем грабить базу Стервятников? — на лице Веры появилась хищная улыбка. Первая за все время.
— Мы будем проводить экспроприацию медицинского оборудования и материалов. Собирайся. Выезд через час.
Кузьмича рвало.
Громко, надрывно, желчью. Классическая картина: сотрясение мозга средней тяжести, повышение внутричерепного давления.
Я держал таз, сидя перед ним на корточках.
— Тише, старик, тише. Это нормально. Мозг отек, ему тесно.
— Барин… — прохрипел он, вытирая рот рукавом. — Они… они Веру убили?
— Вера живее нас с тобой. Она в подвале, допрашивает пленного. Ну, как допрашивает… скорее, пугает своим видом.
Я встал, поморщившись от хруста в собственных коленях.
— Слушай задачу. Мы уезжаем. На пару часов, может, на день. Ты остаешься за главного.
Я сунул ему в руку трофейный пистолет (запасной ствол Кэпа, «Гюрза-М», тяжелый и надежный).
— Дверь забаррикадируй. В подвал не спускайся. Если кто-то полезет — стреляй через дверь. Не спрашивай «кто там». Просто стреляй на уровне паха. Понял?
Кузьмич посмотрел на пистолет, потом на меня. В его мутных глазах мелькнула сталь, закаленная еще при моем деде.
— Понял. Не пущу.
— Вот и молодец. И воды пей больше.
Вера ждала во дворе.
Она выглядела жутко и великолепно одновременно.
Грязная майка, поверх — трофейный кевлар Стервятников, на ногах — тяжелые ботинки, снятые с трупа Стрелка (размер подошел). В руках она держала арбалет, проверяя натяжение тетивы.
Она стояла.
Сама. Без поддержки.
Ее ноги дрожали, мышцы еще не привыкли к сигналам мозга, но она стояла. Валькирия вернулась в корпус.
— Пленный в мешке, — сообщила она. — Связан, рот заклеен. Готов к транспортировке. На чем поедем? На твоей коляске?
Я похлопал по карману, где лежала пачка пятитысячных.
— На шоппинг. Нам нужны колеса. И допинг.
— Допинг? — она прищурилась. — Ты же врач. Ты должен быть против наркоты.
— Я Реаниматолог, — поправил я. — Моя задача — запустить сердце, а не читать лекции о ЗОЖ. Сейчас мой «мотор» глохнет. Мне нужен эфир.
Гаражный кооператив «Последний Путь» находился на границе промзоны.
Здесь пахло мазутом, жженой резиной и криминалом.
Местный барыга, орк по кличке Кардан, встретил нас с монтировкой в руках. Но увидев Веру в броне Стервятников и меня с безумным взглядом, монтировку опустил.
— Чего надо? Лом не принимаю.
— Колеса, — я выложил на бочку тридцать тысяч. — На ходу. С документами или без — плевать. Главное, чтобы доехала до М-4 и обратно. И чтобы багажник был вместительный.
Кардан почесал клык.
— За тридцатку? Ну… вон, «Буханка». Броня — фольга, зато проходимость как у танка. И движок перебранный.
В углу стоял ржавый микроавтобус УАЗ, покрытый пятнами грунтовки.
— Берем, — кивнула Вера. — Я водила такую в Гвардии. Если движок не клинанет, проедем везде.
Пока Вера проверяла масло и пинала шины, я отошел к стеллажу с «химией».
Кардан приторговывал не только запчастями.
— «Синий Туман» есть? — спросил я тихо.
Орк ухмыльнулся.
— А то. Свежая варка. Пятьсот рублей ампула.
— Давай три. И шприц.
Я знал, что делаю.
«Синий Туман» — это коктейль из сырой маны, адреналина и синтетического нейростимулятора. Он выжигает нервные окончания, сажает печень (привет, Волков) и вызывает привыкание с третьей дозы.
Но он дает мгновенный буст резерва.
Я купил время Волкову, запретив ему это пить. Себе я такого позволить не мог.
Мы погрузили пленного (упакованного в мешок из-под картошки) в задний отсек «Буханки».
Вера села за руль. Я — на пассажирское.
Мотор чихнул, выпустил облако сизого дыма и затарахтел.
Мы выехали на трассу.
— Ты бледный, — заметила Вера, не отрывая взгляда от дороги. — Тебе бы поспать, а не вены дырявить.
Я достал ампулу. Жидкость внутри светилась ядовитым неоном.
— Спать будем на том свете. Или на Мальдивах. Как карта ляжет.
Я закатал рукав. Вены были тонкими, спрятавшимися.
Игла вошла под кожу.
Нажатие на поршень.
Холод.
Словно ледяная ртуть побежала по венам. Она достигла сердца, и оно сбилось с ритма, пропустив удар.
БА-БУМ.
Мир взорвался цветами.
Серое небо стало пронзительно-стальным. Шум мотора разложился на спектр звуков: стук клапанов, шелест шин, свист ветра в щелях.
Интерфейс перед глазами вспыхнул золотым:
[Внимание! Принудительная стимуляция.]
[Мана: 120/100 (Overcharge).]
[Эффект: «Берсерк» (30 минут). Побочный эффект: Истощение ×2 после окончания.]
Я выдохнул, чувствуя, как сила распирает каналы. Боль в ребрах исчезла. Усталость испарилась. Я чувствовал себя богом.
Богом, у которого есть полчаса, чтобы сотворить чудо или умереть.
— Газу, — сказал я, и мой голос звучал как рык. — Мы опаздываем на вечеринку.
Трасса М-4 была пустой. Утро, туман.
Склад химзавода показался через двадцать минут.
Это был старый ангар, окруженный бетонным забором с колючкой.
Мы съехали на обочину, заглушили мотор.
— Пленный сказал, охраны нет, — напомнил я, глядя на комплекс через «Истинное Зрение» (теперь усиленное до предела).
Стимулятор позволял мне видеть ауры на расстоянии километра.
И я видел.
Внутри периметра пульсировали огни.
Один. Два. Пять. Десять.
Десять аур.
Две — стационарные (снайперы на вышках).
Восемь — патруль. Собаки (ауры зверей).
И еще что-то… большое. В центре ангара.
Оно пульсировало холодным, мертвым светом.
— Он соврал, — спокойно констатировал я. — Или Кэп не знал всего. Там не склад. Там лаборатория.
Я повернулся назад, к мешку с пленными.
— Эй, Шустрый! — я пнул мешок.
Мычание.
— Твой Кэп забыл упомянуть про десяток бойцов и… — я прищурился, сканируя большую ауру, — … и про боевого химеру-стража класса «Цербер».
Мешок задергался активнее.
— Доставай его, Вера. Кажется, наш гид хочет дополнить путеводитель.
Вера вытащила Стрелка, сорвала скотч со рта.
— Я не знал! — заорал он сразу. — Клянусь! Кэп говорил про перевалочную базу! Мы просто привозили туда… материалы!
— Какие материалы? — я схватил его за грудки. Под действием стимулятора я чуть не оторвал его от земли одной рукой.
— Людей! — взвизгнул он. — Должников! Бомжей! Мы сдавали их яйцеголовым, а те… те делали из них…
Он замолчал, глядя на ангар с ужасом.
— Они делали «Кукол».
Я отпустил его.
«Куклы».
В моем мире это называлось кибер-зомби. Трупы (или
