С тобой - Тори Майрон
Однако стоит мне сделать шаг навстречу Дэвенпорту, как по внутренним сторонам моих бёдер начинает стекать прозрачная жидкость. Меня резко бросает в пот, лицо обдаёт жаром, пока я изумлённо смотрю на образовавшуюся лужу под моими ногами и не могу поверить своим глазам.
– Не рожает она, как же, – ворчит Пол, а на меня то ли от шока, то ли перебора жира в мозгах вместо паники накатывает смех, и я начинаю заливисто смеяться.
Дико странная реакция. Понимаю. Но никак не могу взять её под контроль. Моё неуместное веселье сходит на нет лишь в больнице, когда на смену ноющей боли в спине наконец приходят сильные схватки. Однако их я тоже переживаю легче, чем во время первых родов. И гораздо быстрее. Наш комок 2.0 оглушает пространство истошным ором всего спустя два часа после отхождения вод.
И все эти сто двадцать мучительных минут Пол не отходил от меня ни на шаг. Разговаривал со мной, подбадривал, гладил и позволял до крови вонзаться ногтями в его руку.
А после того как акушер сообщает, что у нас родилась девочка, и нашу четырёхкилограммовую крепышку кладут на мою грудь, Пол наконец отпускает себя. Он радуется. Да! Он наконец радуется, плача и подрагивая от счастья. Вижу это, даже будучи в полусознательном состоянии. Он говорит что-то бессвязное, смеётся сквозь слёзы, улыбается широко и зацеловывает всё моё лицо, размазывая по нему солёные капли.
– Она – совершенство, испанка. Ты создала совершенство, – произносит Пол, с восхищением любуясь нашей девочкой.
– Вообще-то, ты тоже участвовал в процессе создания, – слабым голосом напоминаю я и продолжаю плакать, глядя то на сморщенную малышку с тёмным пушком на голове, то на мужа.
В его взгляде столько радости и восхищения, столько преданности и немого обещания любить дочку до конца своей жизни, что, кажется, моё сердце вот-вот разорвётся от переизбытка эмоций, среди которых также проскальзывает и грусть.
– Пол, – зову я, и он тут же переводит свой сверкающий взгляд на меня.
– Что, любимая?
– Я хочу у тебя кое о чём попросить, пусть и знаю, что не имею на это никакого права.
– Что за глупости? Ты можешь просить меня о чём угодно. Я всё сделаю ради тебя.
Мягко улыбаюсь, ощущая, как горячие слёзы скатываются по щекам.
– Пожалуйста, не люби её больше, чем Джереми. Знаю, она тебе родная, а он…
Мне не удаётся договорить – Пол подаётся вперёд и запечатывает мои губы поцелуем, распространяя по изнурённому телу живительную энергию.
– Тебе не нужно об этом просить, Кортни, – отстранившись от моих губ, проговаривает он с улыбкой. – Джереми мой сын в той же мере, что и Оливия. И я всегда буду любить их одинаково сильно.
– Оливия? – усмехаюсь сквозь слёзы, чувствуя, как моя самая большая тревога исчезает из сердца. – Ты назвал нашу дочь Оливией, не посоветовавшись со мной?
– А тут разве нужно было советоваться? – он переводит взгляд на дочку и улыбается от уха до уха. – Ты только посмотри на неё. Вылитая оливочка. Как и её мама.
Слёзы смешиваются со смехом. Боль после родов переплетается с ни с чем не сравнимыми ощущениями. Их так много и все они настолько мощные, прошибающие всю душу насквозь, что всё оставшееся время до отключки я толком не помню. В памяти сохраняется лишь лучезарная улыбка Пола и то, как я впервые прикладываю к груди нашу Оливию.
Возвращаю мозгу способность здраво мыслить лишь спустя несколько часов, когда просыпаюсь ранним утром. И это пробуждение становится самым незабываемым пробуждением за всю мою жизнь.
Я открываю глаза и вижу в палате Джей-Джея и Пола с Оливией в руках. Мои два самых любимых мальчика сидят на диване и с любовью и трепетом в глазах рассматривают малышку, тихо разговаривая между собой.
О чём? Не слышу. Не могу разобрать. Да оно мне и не надо. Чтобы ощутить себя самой счастливой женщиной во всей вселенной, хватает просто видеть их.
Моего любимого и самого лучшего в мире мужа, озорного и любознательного сынишку и маленькую крошку, которую я жду не дождусь снова взять в руки и приложить к груди.
Вот оно – моё счастье – просто видеть свою семью в полном составе. Здоровых и счастливых. Здесь. Рядом. Всех вместе. И со мной.
Да…
Моя.
Семья.
Со мной.
Большего мне и не надо, чтобы снова заплакать от радости.
Эпилог
Пол
Три года спустя
– О Боже, Пол! Да! Да! Да-а-а! – во весь голос стонет Кортни, сидя верхом на мне и содрогаясь в оргазме. Такая красивая, горячая и сексуальная, что меня уносит вслед за ней.
Мы кончаем, и Кортни заваливается на меня. Лениво трётся о мою щетину, что-то бормочет, пока я не перестаю гладить её влажную спину. Кайф.
– Я уже забыл, какой громкой ты можешь быть, – с улыбкой отмечаю я, утыкаясь носом в её румяную щёку.
– Да уж, я тоже. И это такой рай не сдерживать себя, боясь, что дети услышат.
– Думаю, если бы ты так кричала дома, тебя бы услышали не только дети, но и все соседи, – усмехаюсь.
– Тебе что-то не нравится? – она приподнимает голову и смотрит на меня с донельзя довольным выражением лица.
– Прикалываешься? Да я торчу от твоих стонов и криков и, честно говоря, считаю, что нам стоит чаще сплавлять детей к бабушке и уединяться в загородном доме, – на полном серьёзе выдаю я, пусть и люблю Джей-Джея с Оливкой больше жизни.
Но чёрт… У нас с Кортни практически не получается провести время вместе. Одним. Без вечной суматохи и отвлечения на детей. А временами к вечеру у нас не то что не остаётся сил на секс, мы даже не можем выдержать просмотр фильма. Мы отрубаемся ещё на вступительных титрах, а с утра нас снова закручивает в водоворот дел.
В общем, жизнь с детьми (особенно с такими активными шалунами, как наши) двадцать четыре на семь полна на различные эмоции, начиная от радости и умиления и заканчивая злостью и желанием повеситься. Нам с испанкой реально стоит чаще выбираться на природу одним, чтобы суметь полноценно отдохнуть и успокоить нервы.
– Я с тобой полностью согласна. Сейчас мне нужны такие короткие паузы от города и детей, как никогда прежде. А то подготовка Джей-Джея к школе вытянула из меня все силы.
– До сих пор
