Первый Предтеча - Элиан Тарс

Я нырнул под захват, выставил ногу. Он налетел на неё всем весом, потерял равновесие и с грохотом въехал в стену таверны, по пути снеся деревянную лавку у входа.

Первый мужик всё ещё стоял на коленях, тяжело дыша. Желания продолжать у него явно не осталось.

Я смотрел на них сверху вниз с чувством разочарования. В былые времена даже простые задиры в тавернах могли продержаться дольше. А эти двое…

— Грустно видеть, до чего упал уровень местных бойцов, — с нотками скорби произнёс я. — Жаль.

Я разжал кулаки. Пальцы слегка ныли — тело ещё не до конца привыкло к нагрузкам.

Взгляды бугаёв были абсолютно растерянные. Секунду назад их было двое против одного худого оборванца. А теперь один валяется в обломках лавки, второй стоит на коленях и боится поднять голову.

Как низко пало искусство боя за эти тысячелетия.

Повернулся к тому, кто всё это затеял. Не думал же он, что я не замечу? Парень стоял как вкопанный — бледный, с широко распахнутыми глазами.

— Ты, — произнёс я тихо, выпуская небольшую волну Силы. Не атаку — просто давление. — Ты подослал их.

— Я… я… — Он попятился.

Я сделал ещё один шаг, усиливая давление. Воздух вокруг него стал плотнее, тяжелее. Парень побледнел ещё сильнее, выставляя перед собой руки в останавливающем жесте.

Ничего опасного он из себя не представлял: ни Дара, ни умений. Зачем тогда всё это устроил?

— Простите, — выдавил он. — Я не хотел… Это ошибка…

— Ошибка, — повторил я. — Хорошо. За ошибки стоит расплачиваться.

Он дёрнулся, будто собираясь бежать.

— Стой на месте, — сказал я жёстче, чем он ожидал.

Не громко и даже не злобно — это снова были отголоски того моего Голоса. Парень застыл, не смея пошевелиться.

— У нас денег нет! — внезапно завыл один из мужиков, поднимаясь с земли. — Мы его кормили, всё потратили!

Я усмехнулся — не только драться не умеет, но и врать. Но решил подыграть и повернулся к парнишке.

— Стало быть, ты здесь самый богатый и готов заплатить за доставленные неудобства?

Он судорожно сглотнул и мотнул головой.

— Нет! Я потратил всё на них. Они врут!

— Ага, — кивнул я. — Тогда иди и забери у них свои деньги.

Парень испуганно уставился на бугая, затем на меня. Затем снова на него, и…

Побежал! Ай молодец! Видимо, надеялся, что эти двое уже совсем выбиты из колеи и не станут отпираться. Но даже побитый бугай справился с пареньком одним ударом — отмахнулся пудовым кулаком, попав подстрекателю по роже и запустив его в полёт. Тот приземлился на задницу и, держась за правый глаз, яростно уставился на бугая левым. А тот лишь хмыкнул и зачем-то показал ему средний палец.

— Это всё, конечно, здорово, — вздохнул я, глядя на здоровяка. — Но кое о чём вы позабыли. Проигравшая сторона платит за неудобства. Или вы с этим не согласны?

Больше не сдерживаясь, я полыхнул Силой. Бугай мигом побледнел и выгреб из карманов всё содержимое, показав мне. Несколько купюр, мелочь, какой-то мусор. Я забрал деньги и взглядом указал на второго здоровяка, который до сих пор стоял на коленях и думал о жизни.

— Надеюсь, урок усвоен?

Оба судорожно закивали и забормотали что-то невнятное.

И чего это они? За прошедшие тысячи лет люди стали какими-то дёргаными. Ну да и пёс с ними.

* * *

Пётр Сергеевич встретил загадочного гостя, стоя за барной стойкой. Тавернщик, явно видевший, что произошло снаружи, нервно переминался с ноги на ногу. Он был не робкого десятка и мог бы высказать уйму претензий человеку в капюшоне.

Но как-то… нет, ни в коем случае не испугался. Задумался.

— Лавка сломалась, — сказал гость и достал из кармана несколько купюр. — Это покроет ущерб?

Крутов взял деньги и быстро кивнул.

— Да. Более чем.

— Хорошо, — одобрительно ответил гость. — Спокойной ночи.

Он направился к лестнице и исчез наверху, оставив тавернщика в полном недоумении.

Пётр Сергеевич посмотрел на купюры в руке, потом на сломанную лавку снаружи, потом снова на лестницу.

— Кто ты такой, чёрт возьми? — прошептал он.

Но ответа, конечно же, не последовало.

Глава 3

Игоша дрых без задних ног на разложенном кресле, а я в очередной раз рассматривал своё тело перед зеркалом.

Прежний носитель явно не баловал себя нормальной едой. Жалкое зрелище: руки тонкие, рёбра выпирают, ноги жилистые, но всё равно слабые. Костяшки на правой руке слегка разбиты после «разминки» с пьяными бугаями.

Правда, кое-что в теле уже начало меняться. Если днём движения отдавали ноющей усталостью, то сейчас эта усталость стала чувствоваться гораздо ярче. Однако же и энергия бурлила в Источнике и каналах гораздо сильнее.

Тело противилось перестройке, но я был терпелив. Через несколько месяцев оно станет полностью моим.

Я посмотрел на левый бок, где под рёбрами тянулся странный узор… Выцветшая во времени татуировка со рваными краями. Часть рисунка отсутствовала, словно её так и не закончили.

Я провёл пальцами по линиям и почувствовал слабый отголосок Скверны, глубоко въевшейся в кожу. Может, это она и разъела часть рисунка? И означает ли это, что кусочек Скверны вернулся в этот мир из небытия вместе со мной?

Любопытно. До сего момента я никак её не чувствовал — энергетический фон не проявлялся и никак не влиял на окружающий мир. Очень странная татуировка, втянувшая в себя Скверну…

Нет, так дело не пойдёт.

Я приложил к ней ладонь и мощнейшим импульсом Силы выжег Скверну.

— Аркх… — тихо простонал я от боли, пронзившей всё тело. Зубы сжались так сильно, будто их свело судорогой. Дерьмово! Когда я очищал Скверну внутри себя в том заброшенном доме, это давалось мне гораздо проще.

Сейчас-то что не так?

Тихо зарычав, я продолжил вливать энергию через ладонь в татуировку, пока не почувствовал, что Скверны в ней больше нет. Устало задышав, я убрал руку. Внешне татуировка практически не изменилась, хотя изначально у меня было подозрение, что она исчезнет вместе с гнилой энергией Скверны.

Протяжно выдохнув, я опустился на пол, скрестил ноги и выпрямил спину, а затем закрыл глаза и полностью обратился к Структуре.

Мироздание померкло, исчезли звуки таверны, осталась только бесконечная серая пустота и тонкие нити энергии, пронизывающие всё сущее.

В эпоху Предтеч я мог ощущать Структуру постоянно — жить с ней в унисон, даже не задумываясь об этом. Она была частью меня, как дыхание или сердцебиение. А сейчас Структура представляла из себя лишь затуманенные проблески. Впрочем, и этого