С тобой - Тори Майрон
И когда я тихо прохожу вглубь спальни и замечаю Кортни, лежащую на полу возле кровати, то понимаю, что мои предположения были близки к истине.
Сердце пробивает колкой дробью, в груди начинает давить. Все мои личные переживания рассеиваются как дым на ветру, стоит лишь увидеть, как моя девочка, свернувшись в клубок, обнимает свои колени и заливается слезами. Не скупыми, какие скатывались по её щекам в «Атриуме». Кортни плачет по-настоящему. Горько, тихо, задыхаясь, чем будто прокручивает всю мою сущность через мясорубку.
Глава 34
Кортни
Я думала, что справлюсь. Искренне верила, что мне хватит выдержки продолжать быть сильной. Ведь я справлялась все последние недели. Вчера, когда смотрела, как Пол спит в моей постели. Сегодня, когда проснулась с ним рядом и долго любовалась его спокойным лицом. Я была сильной даже в момент, когда Пол неожиданно появился в комнате, где мы игрались с Джереми. Когда они с моим мальчиком впервые встретились. Когда наблюдала за реакцией Дэвенпорта и что более важно – реакцией Джереми. Я очень боялась, что сын начнёт вредничать и капризничать, как он делал это в общении с Дарреном, но мой малыш меня приятно удивил. Он сам пошёл на контакт с Полом и с лёту потащил его играться. И пока два моих самых любимых мужчины игрались, я тоже держалась, хотя от этой картины в груди всё взрывалось, а от представлений о том, какой была бы наша жизнь, будь в ней Пол, удушливый ком из слёз подступал к горлу. Но я заталкивала его обратно. Раз за разом. До самого вечера. А потом… Увидела, как мой малыш обнимает Пола, а Пол обнимает его в ответ с трепетом и любовью, и всё – моя броня разлетелась в щепки. Я сдалась, позволив всей накопившейся лавине слёз и боли вырваться на волю. И теперь не знаю, как мне это остановить? Как успокоиться? Как привести себя в чувство, если каждый атом моего тела агонизирует, пульсирует, кровоточит? В груди нестерпимо давит, перед глазами всё расплывается. Я задыхаюсь и дрожу. Чувствую себя слабой и жалкой. Маленькой девочкой, которая яро нуждается в заботе, любви и поддержке.
Да! Я тоже нуждаюсь в таких обычных вещах, в которых нуждается любая женщина, пусть и не люблю кричать об этом и жаловаться. Я уже забыла, что это такое, поэтому вздрагиваю от неожиданности, а сразу после цепенею, когда сильные руки сгребают меня в охапку и поднимают с пола.
– Ты?.. Я… Я… – встретившись с тревожным взглядом Пола, пытаюсь сказать, что сейчас успокоюсь, но обильный поток слёз лишает меня возможности говорить.
– Всё хорошо, испанка. Всё хорошо, – тёплым голосом успокаивает Дэвенпорт и усаживается на кровать, а меня умещает на свои колени как ребёнка.
– Я… Сейчас… Дай минуту… Я…
– Нет, плачь, маленькая. Плачь. Я с тобой, – стирая влагу с моих щёк, шепчет он в сантиметре от моих губ. Так близко, но я всё равно не могу разглядеть черты его лица – весь взор застилают слёзы. – Плачь, Кортни. Я рядом. Я с тобой. Плачь, – беспрерывно повторяет Пол, и, как бы мне не хотелось плакать у него на глазах, меня прорывает окончательно и бесповоротно. Так, как за всю жизнь не прорывало, и мне никак это не остановить.
Я утыкаюсь лицом в грудь Пола, сжимаю в кулаке его рубашку и начинаю рыдать навзрыд. Громко, безутешно, выплёскивая на белую материю многолетнюю боль – не только накопившуюся за последние годы, но и ту, что таилась глубоко во мне с самого рождения.
Я плачу из-за себя. Из-за всего, что со мной происходило. Из-за своего детства, в котором не было семейного тепла и родительской любви. Из-за своей мамы, которая так и не нашла в себе желания попытаться хоть немного полюбить меня. Из-за отца, который бросил нас, перед уходом попросив свою шестилетнюю дочь передать маме скупое «Прости». Из-за настоящих друзей, которых у меня практически не было. А от тех, что были, я сама отреклась. Я плачу из-за Пола. Из-за того, что предала его, искренне веря, что поступаю правильно. Из-за того, что лишила его выбора. Из-за всех страданий, измены, лжи и потерянных лет. Я плачу из-за Евы, которая подарит моему любимому мужчине ребёнка. Я плачу из-за того, что сама несколько лет назад не решилась это сделать. Я плачу из-за своего мальчика, который пережил слишком много болезней и никогда не узнает, кто его настоящий отец. И, наконец, я плачу из-за нашего с ним будущего, ведь оно вряд ли будет состоять из таких дней, как сегодня. Когда мы все вместе. Втроём. Как настоящая семья.
Я плачу долго. Безостановочно. Захлёбываюсь слезами на груди у Пола, а он беспрерывно гладит меня по спине, желая успокоить, и так крепко обнимает, будто пытается забрать часть моих мучений себе. Да только это невозможно. Слёзы градом стекают по щекам, глаза уже болят от рыданий, а на душе легче не становится. И не станет. Потому что знаю – Пол в любой момент может уйти, сообщив, что не сможет быть с нами. А я не представляю, как смогу это пережить. И смогу ли вообще? Не после сегодняшнего времяпровождения с Полом и Джереми. Это издевательство над моим сердцем, что вряд ли сумеет выдержать новый удар.
– Прости меня, – прижавшись губами к моей макушке, шепчет он с неподдельной тоской в голосе. – Прости меня, испанка. Прости.
– За что? – хлюпнув носом, спрашиваю я и прижимаю ладонь к своему сердцу, желая хоть немного усмирить его биение. Но не выходит. Оно лишь сильнее разгоняется, так как уже догадывается, что Пол намеревается мне сказать. – За то, что, как и полагается хорошему отцу, выбираешь своего ребёнка и женщину, которая тебе его родит?
Тело Пола резко напрягается от моего вопроса, из груди вырывается шумный выдох.
– Нет. Не за это… – он делает мучительную паузу, обнимая меня ещё крепче. – А за то, что заставил тебя так долго ждать и жить в неопределённости. За то, что обращался с тобой долгое время как подонок. И за то, что снова забыл, что мои переживания не идут ни в какое сравнение с теми, что упали на твои хрупкие плечи, – он обхватывает пальцами мои щёки и приподнимает лицо, вынуждая
