С тобой - Тори Майрон
– Ой… Дядя, – хлопая своими карими глазками, обрамлёнными чёрными ресницами, он глазеет на меня в ответ. Без ожидаемого мной страха, а только с удивлением и тенью любопытства. Я же наверняка пялюсь на него с конкретным любопытством, скрупулёзно рассматривая милые черты его лица, и не нахожу в себе силы выдавить из себя хоть слово.
Боже! Как он похож на Кортни. Вылитая копия, только маленькая и мужского пола. Я так боялся увидеть его. До жути боялся, а теперь не могу оторвать от него взгляд. Изучаю. Сканирую. Любуюсь, словно редким экспонатом в музее, в существование которого до сих пор не могу до конца поверить.
– Пол? – голос Кортни доносится как сквозь толстый слой ваты. – Ты почему не позвонил?
Заторможено перевожу взгляд на испанку. Она бледная и напряжённая. Стоит в нескольких метрах от меня в тёплом махровом халате, немного растрёпанная и до чёртиков напуганная. Переминается с ноги на ногу и прыгает взглядом то на меня, то на Джереми.
– Я… – заставляю себя наконец выдавить хотя бы один звук. – Я…
– Прасите меня, – детский голосок пресекает мои жалкие попытки заговорить нормально, и я непонимающе хмурюсь.
– О чём просить?
Кортни тихо усмехается.
– Нет, Пол, он просит прощения, – поясняет испанка, и я перевожу взгляд на мальчика и уточняю:
– За что?
– Я влезался. Я не хотел, – Джей-Джей встаёт на ноги и откатывает от моих ног «Mc Laren», а после снова смотрит на меня без капли страха от встречи с незнакомым дядей. Как так-то? Почему он меня совсем не боится? Особенно в моём непрезентабельном виде. Не понимаю. Да и не могу сейчас искать ответ на этот вопрос. Лишь поддаюсь некой незримой силе, что настойчиво тянет меня вниз, и опускаюсь перед Джереми на колени.
– Ничего страшного, – отвечаю охрипшим голосом и начинаю разглядывать его лицо с ещё более близкого расстояния, чувствуя, как сердце норовит разломать мне к чертям все рёбра. – Меня зовут Пол. Я… Эм… Друг твоей мамы, – бросаю короткий взгляд на Кортни. Она обездвижено и, будто затаив дыхание, наблюдает за нами.
– Приет, – с улыбкой произносит малец и протягивает мне свою маленькую ладошку. – Меня зоут Джей-Джей.
– Приятно познакомиться, Джей-Джей, – касаюсь его тёплой руки и вижу, как мои пальцы подрагивают, а шею, такое чувство, стягивает металлической леской. Отнюдь не от похмелья.
– Смотли, какая у меня масынка, – малыш вытягивает руку из моей ладони и указывает на спорткар.
– Очень крутая.
– Ага. Это мне мама подаила вчела.
– Мама у тебя молодец.
– Да! Она самая лутсая и самая класивая!
– Это точно. А ещё знает толк в машинках, – с улыбкой выдаю я, будучи не в состоянии прекратить пялиться на мальчика. Это невозможно, даже несмотря на то, что от взгляда на него все мои внутренние раны будто вспарывают ножом. Джей-Джей нереально залипательный. И совсем не такой, каким я его представлял.
– Когда я стану больсым, у меня бует такая больсая масына. И я буду кататься на ней быстло-быстло, – уверенно произносит пацан, вздёрнув нос, из-за чего становится ещё больше похожим на Кортни.
– Быстро как Шумахер? – спрашиваю, не подумав. Уверен, он даже не знает, кто это такой, однако Джереми меня удивляет.
– Не-е-ет. Я буду кататься быстлее, чем Шуахер. Я буду самым быстлым!
Я издаю смешок. Искренний. Чему несказанно удивляюсь. Ещё пять минут назад мне казалось, что я никогда больше не смогу смеяться. Но этот мальчик… Его озорные глаза и улыбка – словно болеутоляющее. Словно тёплый летний ветер, что согревает и отгоняет прочь всю боль и злость на самого себя.
– Пойдёс иглать со мной? У меня много масынок. Я тебе показу все и дам поиглать, – вдруг предлагает Джей-Джей и, не дождавшись ответа, берёт меня за руку и резко тянет в сторону огромного ящика с игрушками.
От рывка я едва не заваливаюсь целиком на пол, ведь стою на коленях. И в этот момент Кортни наконец отвисает.
– Джереми, нельзя так тянуть дядю. Он ведь даже не ответил, хочет ли играть с тобой, – испанка стреляет строгим взглядом на сына, а тот смотрит на неё, как на клетку, неспособную здраво мыслить.
– Мама, но это зе масынки. Все хотят иглать с ними.
Я снова издаю смешок. Кортни же сдерживается, но я вижу, как уголки её губ слегка подрагивают.
– И всё равно сначала нужно услышать согласие человека, а потом уже тянуть куда-либо, – после этих фраз испанка переводит на меня укоризненный взгляд, намекая, что я тоже любитель не спрашивать.
Джей-Джей театрально вздыхает, а затем снова обращается ко мне:
– Ты поиглаес со мной? – он склоняет голову набок, словно милый щеночек, требующий лакомства, и смотрит на меня с такой надеждой в глазах, будто сейчас решается его судьба. Не меньше.
– Ой, актёр, – тихо цокает Кортни, но я не бросаю на неё даже короткого взгляда – настолько меня зачаровала вопрошающая моська Джей-Джея.
Я не заслуживаю играть с ним. Не заслуживаю врываться в его жизнь, становиться её частью. Мне здесь не место. Я отвратительный человек.
Назойливый голос внутри меня беспрерывно повторяет эти неоспоримые истины, подталкивая отказаться, встать и немедленно уйти, чтобы продолжить подыхать в одиночестве. Однако стоит Джей-Джею добавить жалобно «Позялуйста» и выпучить нижнюю губу, как сокрушительный поток симпатии к этому мальчику побеждает разум.
– Хорошо, давай поиграем.
– Ула-а-а! – взвизгивает он, от жалобной моськи не остаётся и следа. – Я зе говолил, мама. Все хотят иглать с масынками. И Пол тозе. Идём. Я тебе всё показу, – он взмахивает рукой и убегает к ящику с игрушками, начиная в нём копаться.
Я же снимаю с себя пальто и встречаюсь взглядом с Кортни. Неопределённость и ряд вопросов маршируют в её тёмных глазах, однако она ни о чём меня не спрашивает. Ничего не говорит. Понимает, что при Джереми нельзя заводить серьёзные разговоры. И я искренне рад этому, ибо не готов прямо сейчас вдаваться в объяснения. Не вывезу.
– Ты голоден? – интересуется она, убирая короткую прядь волос за ухо.
– Нет.
– Тогда просто чёрный чай с сахаром?
Вяло улыбнувшись, киваю. Кортни помнит, что на следующий день после пьянки я всегда люблю пить сладкий, крепкий чай.
Она ненадолго отлучается на кухню, а
