Человек государев 3 - Александр Горбов

— Я ненадолго, — тяжело дыша, проговорила дама. — Вы ведь понимаете, как нелегко мне было вырваться! Но я не смогла, просто не смогла позволить вам уехать, не услышав от меня нежных слов прощания!

— Весьма признателен, — пробормотал Зубов. — Право, это очень мило с вашей стороны. Только я сейчас, видите ли, несколько занят. Поезд скоро отходит, а мне надо проследить за погрузкой багажа, — он кивнул на тележку. — Прощальные подарки товарищей.

— О да, я очень хорошо понимаю ваших товарищей! Как же можно отпустить такого человека, как вы, не вручив ему памятного подарка? Вот! Это вам от меня. — Дама, встав на цыпочки, приблизила губы к уху Зубова и томно прошептала: — На память о наших встречах!

После чего вручила Зубову плетёнку. Тот заглянул внутрь. И с некоторым ошалением вытащил нечто, показавшееся мне поначалу большим комком пушистой рыжей шерсти.

Нечто зевнуло, продемонстрировав нежно-розовую пасть с острыми белоснежными зубами. Затем угольно-чёрные внимательные глаза посмотрели на Зубова. Так, словно их обладатель решал, стоит ему доверять Григорию или нет.

— Ну разве не прелесть? — всплеснула руками дама. — Рыженький, в тон ваших усов! Я долго думала, что вам подарить, и решила, что такой подарок будет самым чудесным напоминанием обо мне!

Дама чмокнула щенка во влажный чёрный нос. Пролепетала:

— Прощайте, Григорий Николаевич, я всегда буду помнить о вас, — так же нежно поцеловала в щёку Зубова, развернулась и убежала.

Зубов остался стоять, держа в руках щенка.

— Ну и что это такое было? — передразнил Зубова я. Эту фразу он произнёс, когда из нашей квартиры вылетела «бросившая» меня просто Мария.

— Да чтоб я знал, — пробормотал Зубов.

— Ну, кто это хотя бы?

— Да представления не имею! Какая-то дама.

Я фыркнул.

— Вижу, что не кавалер. А имя у дамы есть?

— Наверняка. Но я его, хоть убей, не помню. Был бы пьян — может, вспомнил бы. А с трезвых-то глаз… — Зубов озадаченно почесал в затылке.

Щенок у него в руках вдруг заёрзал. Я сообразил, что сейчас может произойти, раньше, чем Зубов. Схватил его за руки и вытянул их вперёд. Лужа, которая должна была оказаться у Зубова на мундире, вылилась на платформу.

— Чёрт знает что! — объявил Зубов. — Миша, забери его!

Он попытался всучить щенка мне.

— Бог с тобой, — открестился я. — Куда мне собаку? Меня целыми днями дома не бывает.

— А мне куда?

Зубов беспомощно смотрел на щенка. Тот, подумав, лизнул ему руку и одобрительно завилял хвостом.

— Носильщик, — напомнил я. — Уже вон где!

Пока мы общались с неопознанной дамой, носильщик успел уйти далеко, он уже подходил к багажному вагону. Мы бросились догонять.

— А это что? — изумленно спросил проводник багажного вагона, когда вслед за пушкой и парадным портретом Зубов как ни в чём не бывало всучил ему плетёнку с щенком.

— Как что? — возмутился Зубов. — Багаж!

— Но в квитанции собака не значится…

— Как это не значится? — Зубов заглянул в квитанцию. — Вот, видишь, русским языком сказано: парадный портрет в золочёной раме. Или ты, может, неграмотный?

— Грамотный, как же неграмотный, — обиделся проводник, крепкий румяный детина. — Вижу, про портрет написано. И что же?

— То, что на портрете я изображен с собачкой в руках! Стало быть, собачка — часть портрета. Что тут непонятного?

Проводник от изумления потерял дар речи. Зубов попытался было удалиться, но проводник оказался не лыком шит. Опередив нас буквально на мгновение, он заслонил выход из вагона своей могучей фигурой.

— Так не пойдёт, ваше благородие, — категорически объявил он. — Как там чего на портретах изображается, это мне неведомо, но ежели собачка у вас предмет от портрета отдельный, то и в квитанции она должна быть предмет отдельный. А то непорядок.

— Это что же мне теперь, обратно в кассу топать через всю платформу? — взъярился Зубов. — Да ты в своём ли уме? Тебе такое дело доверяют, бесценной породы собачку доставить в столицу, а ты нос воротишь⁈

— Погоди, Григорий, не кипятись, — остановил его я. Повернулся к проводнику. — Есть у тебя карандаш?

— Конечно. Как не быть. — Проводник протянул мне чернильный карандаш.

Я взял квитанцию и дописал внизу: «Собачка рыжая в корзине — 1 шт.».

«Дама сдавала багаж, — заржал Захребетник. — Картину, корзину, картонку и маленькую собачонку! Дама у нас, конечно, так себе — с усами, — зато остальное сходится».

— Теперь всё в порядке?

Я вернул карандаш проводнику. Вместе с полтиной, которую сунул ему в руки догадливый Зубов.

— Теперь другое дело, ваше благородие! — обрадовался проводник. — Не извольте сомневаться, доставим вашу животную в целости и сохранности.

Зубов похлопал его по плечу и наказал не жалеть для собачки овса, он на ближайшей станции проверит. Проводник пожелал Зубову счастливого пути, и мы пошли обратно.

Билет Зубов взял во второй класс. Для того чтобы вернуться к его вагону, нам предстояло вновь пройти вдоль всего состава.

Народу на платформе было по-прежнему много. Люди обнимались, прощались, садились в вагоны и махали друг другу сквозь оконные стёкла.

Я почувствовал подступающую грусть.

Зубов уезжает. Дядя, едва мы успели встретиться, уехал. Даже не поговорили толком. Мария, не к ночи будь помянута, и та уехала! Вот уж по ком я скучать не буду, боже упаси, но сам факт? Все куда-то едут. Даже щенок, так ловко подброшенный Зубову неизвестной дамой! А я остаюсь…

Мы миновали уже половину платформы, когда раздался дальний паровозный гудок.

— Проходящий из Орла, — солидно прокомментировал кто-то. — Завсегда в этот час идёт, строго по графику!

Движение толпы как-то само собой прекратилось. При такой заполненности платформы предосторожность вполне разумная. Кто-нибудь неловко отскочит, пропуская тележку с багажом, толкнёт другого, а тот не дай бог оступится да свалится на рельсы, прямо под проходящий поезд.

Мы с Зубовым тоже остановились. Поезд приближался. Внимание людей, толпящихся на платформе, переключилось на него. И было на что посмотреть! Новенький, современный, разработанный по самым передовым технологиям локомотив работал без угля, на одном только малахириуме.

Привычной трубы у паровоза не было. А соответственно, не летела сажа, из-за которой обычные паровозы