Человек государев 3 - Александр Горбов
Паровоз дал ещё один гудок — теперь уже, из-за близкого расстояния, такой громкий, что у меня зазвенело в ушах. Из труб повалил пар. Уже можно было разглядеть во всех подробностях и котёл, и герб, и фары! Я залюбовался.
— Красавец, — откликнулся на мои мысли Зубов. — Загляденье! И не дымит, не то что прежние.
Мы подождали, пока грохочущий состав пронесётся мимо.
Потом двинулись было дальше, когда позади вдруг раздался визгливый бабий крик.
— Ох, батюшки! Прямо на рельсу упал, болезный! Сейчас его паровоз переедет.
— Да как же переедет, дура, — осадил тётку мужской бас. — Паровоз только что мимо прошёл, теперь уж другого долго не будет.
Мы обернулись. На рельсах лежал человек.
— Пьяный, должно быть, — предположили в толпе.
— Эй, мил человек! Вставай. Чего разлёгся?
— Али, думаешь, в баню пришёл? Веника дожидаешься?
В толпе засмеялись. Человек не шевелился. Это мне не понравилось, я нахмурился.
— Гриша, ступай к своему вагону. Тебя там провожающие дожидаются.
— А ты?
— Тоже скоро приду.
Я спрыгнул с платформы на рельсы и подошёл к лежащему.
«Вот те раз», — прокомментировал Захребетник.
Голова человека оказалась странно вывернута. Люди, стоящие на платформе, не могли этого рассмотреть и пока ещё ничего не понимали.
«Виском о рельсы, — определил Захребетник. — Высота небольшая, но ему хватило, умер мгновенно. Не повезло. Что тут ещё скажешь».
Я присел над лежащим. Натянул на руки перчатки, с некоторых пор всегда носил их с собой.
— Что там с ним, Миша? — нетерпеливо окликнул Зубов. Он, разумеется, никуда не ушёл. — Пьян мертвецки?
— Угу. Мертвее некуда.
Я перевернул упавшего на спину. Голова его запрокинулась, глаза были открыты. Он смотрел в небо остановившимся взглядом.
На платформе наступила тишина, а потом завизжала женщина. Крик тут же подхватила ещё одна.
— Тихо! — прикрикнул я. — Григорий, будь добр, отправь кого-нибудь за полицией. Ну, или кто тут у них за порядком следит. Не лежать же ему на рельсах.
«Погоди с полицией, — вмешался Захребетник. — Что-то не нравится он мне».
«Знаешь, если бы ты признался, что тебе нравятся трупы, я бы насторожился…»
«Да погоди, говорю! Неужели ты не чуешь?»
«Что?»
«То, что от него магией разит за версту!»
Захребетник перехватил управление и нацепил на нос регента. Мир вокруг окрасился в серые тона, зато грудь покойника в буквальном смысле слова озарило сияние.
— Ого! — вырвалось у меня.
Захребетник был прав. Магией от незнакомца действительно разило. Я расстегнул его сюртук. Отметил про себя, что одежда куплена в магазине готового платья, однако сукно неплохое, а из кармана для часов свисает серебряная цепочка. Покойник не роскошествовал, но и не нищенствовал. Такие обычно путешествуют в третьем классе.
Я полез во внутренний карман сюртука. Извлёк бумажник и паспорт. Портсигар. По виду серебряный, но слишком лёгкий, скорее всего, крашеное олово. И всё. Других вещей в карманах не было, а среди тех, что я извлёк, не оказалось ни одной магической. Однако покойник упорно продолжал светиться.
Захребетник вздохнул.
«Всему тебя учить надо! Подкладку сюртука оторви… Да не с этой стороны! С правой».
Я надорвал подкладку. И тут же пальцы наткнулись на какой-то металлический предмет. Я дёрнул сильнее, расширив прореху, и вытащил металлическую шкатулку. Небольшую, плоскую, но очень тяжёлую.
«Свинец, — определил Захребетник. — Умно! Отлично экранирует магию. Без меня фиг бы ты догадался регентом на него посмотреть, так и прошёл бы мимо… Открывай!»
«Как? Тут даже замка нет».
Крышка шкатулки прилегала к краю так плотно, что даже булавку не просунуть. И была совершенно гладкой, ни намёка на то, что где-то здесь присутствует запирающий механизм.
«Хм-м, — прокомментировал Захребетник. — Всё интереснее и интереснее».
Моя ладонь провела по краю крышки. Я почувствовал покалывание в пальцах и то, как нагрелся под ними свинец. Но шкатулка открываться не спешила.
«Скажите пожалуйста! Какие мы гордые, — возмутился Захребетник. — А ничего, что я этими руками дверь в хранилище малахириума открыл?»
Шкатулка нагрелась ещё больше. Из-под крышки, с той стороны, где она примыкала к корпусу, посыпались магические искры, прямо мне на пальцы. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не вскрикнуть. И вдруг крышка подалась вверх. Резко, как будто по ней ударили изнутри.
Удар был таким сильным, что крышку оторвало. Я посмотрел на мелкие зазубрины в том месте, где должны были находиться петли.
«А чё она? — немедленно занял оборонительную позицию Захребетник. — Ну, пережал маленько. Бывает… Зато смотри, что нашли».
В шкатулке лежал каменный брусок. Просто кусок необработанного камня, занимающий собой всё пространство — видимо, его отпилили от большой глыбы строго по размеру.
Я перевернул свинцовый ящичек, и камень оказался у меня в руках. Зелёного цвета, похожий на малахит, но без его завораживающих разводов. Да и в принципе с этим куском что-то было не так. Например, магия, которую он излучал. Магию малахита я чувствовал совершенно иначе. А эта и не настолько сильная — куском малахита такого размера можно десяток паровозов разогнать, — и в принципе какая-то другая.
«Ничего не понимаю, — озадаченно проговорил я. — Что это?»
«Я тоже ничего не понимаю, — проворчал Захребетник. — Магия есть, но мне она не нравится. Я такое не ем».
«Мне это тоже категорически не нравится. Нужно вызывать Корша».
— Что тут стряслось, ваше благородие? — К краю платформы пробился человек в мундире железнодорожника.
— А вы кто?
— Дежурный смотритель, Зеленчук моя фамилия. Их благородие говорят, убился кто-то?
Рядом с Зеленчуком стоял Зубов.
— Коллегия Государевой Магической Безопасности, — сказал я. По случаю торжественных проводов был без формы, но удостоверение по привычке носил с собой. Показал его смотрителю. — Вот что, Зеленчук. У вас же тут есть телефон?
— Есть, а как же! И у начальника станции в кабинете есть, и…
— Тогда беги звонить, — перебил я. — Прежде всего в Губернское Управление Ивану Карловичу Коршу. Скажешь, что Михаил Дмитриевич Скуратов просит его срочно прибыть сюда. Дело безотлагательное. Понял?
— Понял, ваше благородие.
— А по дороге полицию позови. Зевак надо разогнать. Не хватало только, чтобы ещё кто-нибудь на рельсы упал. Всё ясно?
— Ясно,
