Диагноз: так себе папа - Вероника Лесневская
Мне все равно, что она обо мне думает и какие гадости рассказывает родственникам. Я бы с удовольствием вычеркнула эту семейку из своей жизни, но вынуждена общаться с ними ради Фила.
Сделав глубокий вдох, я снова набираю ненавистный номер. Беру измором. Терпеливо слушаю гудки и, когда наконец раздается щелчок соединения, вежливо выдыхаю в трубку:
- Галина Леонидовна, добрый вечер, Давид обещал привезти Фила сегодня в шесть, - бросаю взгляд на часы, которые показывают половину восьмого. - Они задерживаются. Что-то случилось?
- У них все в полном порядке. Без тебя, - подчеркивает ехидно. Молча проглатываю. - Филиппок захотел остаться с отцом на все выходные.
Филиппок… Бр-р! Но я глотаю и это. Лишь бы не разорвало раньше времени.
Когда сын с ними, я стараюсь не лезть на рожон, потому что дико боюсь, что однажды они мне его не вернут. Закон на моей стороне, но Давид из тех людей, которые не соблюдают правила. Несмотря на зависимость, он сохранил все связи и деньги. К моему счастью, ему совершенно не нужны заботы о ребенке и воскресным папой быть проще. Другое дело - Галина Леонидовна. Эта кобра может назло мне отобрать Фила.
- Подождите, мы так не договаривались, - аккуратно протестую. - У нас свои планы на воскресенье, и я предупреждала об этом Давида.
- Внучок пожаловался нам, что ты детдомовскую девку привела в квартиру, - с пренебрежением выплевывает бывшая свекровь, а я поглядываю на приоткрытую дверь кухни, где ужинает Любочка. - Это правда? Впрочем, можешь не отвечать. Ты и раньше непонятно каких детей в семью таскала, не боясь заразу принести.
- Вы же женщина, мать, - сокрушаюсь, сжимая в руке телефон. - Как вы можете говорить так о ребенке?
- О своем думай, кукушка! - летит, как пощечина.
Украдкой заглядываю к подопечной, которую фактически похитила из детдома, пока начальство на выходных. Она сидит за столом на высоком стульчике, болтая ножками в воздухе. Ломает творожную запеканку пальцами, уплетает за обе щеки, размазывая сметану по лицу. Доев, тянется грязными ручками к вазе со сладостями, зачерпывает горсть конфет - и засыпает себе за шиворот. По пути цепляет красочную салфетку с узорами, на всякий случай тоже прячет. В хозяйстве все пригодится. Приподнимается на коленки, чтобы достать печенье, хотя ей много сладкого нельзя.
Тяжело вздыхаю. Моя ошибка.
На цыпочках подхожу ближе, чтобы не испугать Любочку, чмокаю ее в макушку, а потом с улыбкой забираю вазу.
- Чтобы тебя опять не стошнило, - тихо поясняю.
Малышка надувает губы обиженно, куксится. Настоящая забота всегда воспринимается в штыки. Дети не понимают, когда взрослые действуют ради их блага. С Филом точно так же. Я переживаю за него, воспитываю, думаю о его будущем, но ему больше по душе вседозволенность, которую щедро дарит отец-пофигист.
- Бедный Дава, вовремя сбежал от тебя, - причитает свекровь, и я невольно отнимаю трубку от уха. Возвращаюсь в коридор. - Теперь бы Филиппка спасти.
Небрежно брошенная фраза звучит как угроза, и все сжимается у меня внутри. Страх и ярость смешиваются в гремучий эликсир, который высвобождает Мегеру.
- Когда вы планируете вернуть мне сына? - требовательно повышаю голос. - У нас с ним уроки не сделаны. В понедельник в школу.
- Неудивительно, у такой матери сын без присмотра. Ты же о чужих подкидышах печешься, а о родном ребенке забываешь.
- Передайте трубку Давиду, мы с ним все обсудим.
Внезапная пауза бьет по расшатанным нервам, играет на них «Собачий вальс».
- Галина Леонидовна?
- Уехали они. К друзьям Давида.
- Вдвоем? - шумно сглатываю, уточняя очевидное.
- Конечно, почему бы и нет? Там собрались люди семейные…
- Мы с вами прекрасно знаем, чем закончится эта встреча. Давид пойдет играть, как обычно, а Фил будет предоставлен сам себе. Где они? Дайте адрес?
- Не наговаривай на моего сына. Он ответственный, любящий родитель, в отличие от тебя.
Свекровь обрывает звонок и полностью отключает телефон, не желая больше со мной разговаривать. Я пытаюсь дозвониться бывшему мужу, но тщетно. Не берет трубку. Фил включил режим полета - он всегда так делает, когда играет в свои стрелялки на смартфоне.
Я отрезана от собственного сына. И даже не знаю, где его искать.
- Козел! Просто урод! Чтоб тебя!..
Поток отборных проклятий, направленных на бывшего, прерывается трелью звонка. Я резко распахиваю дверь. Встречаю незваного гостя с кислой миной и застывшим на губах матом. Когда я понимаю, кто передо мной, ругаться хочется ещё громче и неприличнее. А лучше - сразу запустить в него чем-нибудь тяжелым.
- Воронцов? - удивленно выдаю, не моргая и не двигаясь. - Вы меня преследуете? Вы в курсе, что это уголовно наказуемо?
Очередной экземпляр, который плевать хотел на закон.
Он нагло заходит в квартиру, не дожидаясь приглашения, осматривает скромную обстановку, снисходительно хмыкает и врезается взглядом в меня. Я инстинктивно запахиваю халат на груди.
- Тш-ш-ш-ш, Маргарита, - лениво рокочет, как пресытившийся жизнью лев под валерьянкой. Делает шаг ко мне, обдает запахом дорогого мужского парфюма и мяты. - Прошу прощения, что так поздно. Документы оформляли дольше, чем я ожидал.
- Как-кие документы? - заикаюсь от шока.
- На махр, - победно усмехается этот безумец.
Нагло берет меня за руку, вкладывает что-то в нее. С трудом пытаюсь абстрагироваться от тепла его прикосновений, от сковывающего зрительного контакта - и опускаю глаза, которые тут же вылезают из орбит и улетают в открытый космос.
На моей взмокшей ладони - брелок от машины.
- Долго выбирал. Как по мне, весьма символично, - с насмешкой кивает на изображение гарцующей лошади на желтом фоне. - Вы так же резко стартуете и за секунду разгоняетесь от милой барышни до настоящей фурии. Вам подойдет феррари.
Я отшатываюсь от него, испуганно отдаю брелок и прячу руки за спиной. Отрицательно качаю головой, на миг теряю дар речи. Медленно собираюсь с мыслями.
- Вы с ума сошли, Воронцов? Вам известно значение слова «сарказм»?
- Ничего не знаю, - поднимает руки. На пальце повисает кольцо с проклятой лошадью. - Я выполнил условие, теперь очередь за вами. Намек про камеры
