Первый Предтеча - Элиан Тарс
Я добавил спирт в пропорции один к трём и поставил колбу на медленный огонь. Спирт потребуется как проводник: он раскроет клеточную структуру Узла и подготовит её к перегонке.
Пока смесь нагревалась, я занялся полынью. Сначала измельчил серебристые стебли, но не совсем в порошок — Структура подсказывала, что при слишком тонком помоле волокна потеряют часть своих свойств.
Полынь в чистом виде токсична для большинства магических птиц, и Воронов был полностью прав, когда кричал об этом. Но хитрость в том, что полынь, пропущенная через перегонный стол, меняет свою природу. Именно стол отделит токсины от лекарства.
Я засыпал полынную крошку в отдельную реторту, залил дистиллированной водой и поставил рядом с основной колбой. Обе жидкости должны были нагреться одновременно.
Когда на поверхности зелёного раствора появились первые пузырьки, я перенёс обе ёмкости на перегонный стол и активировал его, пустив в рунные желоба тонкую нить собственной энергии.
Теперь стол ожил. Гравировка на медной плите налилась оранжевым свечением, и я почувствовал, как поле стола начало работать с содержимым колб. Это была примитивная, но действенная алхимия: перегонный стол одновременно вытягивал из полыни токсичные алкалоиды, нейтрализуя их, и насыщал основу из Гнездового узла, уплотняя в ней целебные свойства.
То, что в моё время местные алхимики делали чаще вручную, этот инструмент выполнял механически. Не так тонко, зато быстро и надёжно.
Я нашёл среди оборудования магнитную мешалку, глянул инструкцию и опустил насадку мешалки в основную колбу. Теперь жидкость закрутилась ровной воронкой.
Через перегонный стол я начал медленно подливать полынный отвар в основной раствор Узла. Капля за каплей — стол при каждом добавлении вспыхивал чуть ярче. Зеленоватая жидкость начала менять оттенок, постепенно светлея.
И вот тут самое сложное… Концентрированная версия эликсира требовала точного баланса. Добавлю слишком много полыни — и состав станет токсичным. Слишком мало — и о быстром восстановлении можно забыть. Обычный Гнездовой эликсир прощает ошибки, там более широкие допуски. А у концентрированного зазор между лекарством и ядом буквально с волосок.
Нужно сосредоточиться — хотя я и так был сама сосредоточенность, но всё же закрыл глаза и потянулся к Структуре…
И увидел энергетический рисунок жидкости. Основа из Гнездового узла пульсировала тёплым золотом, вкрапления полыни мерцали холодными зелёными искрами. Нужно, чтобы зелёного осталось ровно столько, сколько золотая основа способна поглотить, не потеряв стабильности.
Я тянулся к Структуре снова и снова, нащупывая пропорцию. В итоге остановился на трети от обычной дозы полыни при двойной концентрации основы.
Раствор обрёл ровный янтарный цвет. Отлично!
Я снял его со стола и дал остыть.
Оставался последний шаг, а именно — то, чего не мог сделать ни один перегонный стол и ни один современный алхимик. Я положил ладонь на тёплый бок колбы и вложил в жидкость каплю собственной энергии. Она пошла сквозь янтарный раствор, связывая компоненты воедино.
Пот тёк по лбу градом, пальцы подрагивали от напряжения.
Гнездовой эликсир, усиленная версия. Он почти готов.
Осталось совсем немного…
* * *
Колокольчики над дверью мелодично звякнули, возвещая о появлении девушки. Она переступила порог одного из Ивановских отделений «Единого Имперского Банка» и уверенно направилась к свободному окошку, отбивая каблуками размеренную дробь по блестящему мраморному полу.
Она была облачена в приталенное пальто тёмно-зелёного цвета, что облегало фигуру так безупречно, словно было сшито на заказ. Однако опытный портной без труда определил бы, что это изделие фабрики «Белая нить» из одной старой коллекции.
Русые волосы девушки были аккуратно собраны в простой пучок без вычурных украшений. Макияж тоже был простой. Но несмотря на всю скромность облика, она не оставалась незамеченной: охранник у входа проводил её взглядом от самой двери до стойки, а операционист за свободным окошком обратил на неё внимание заметно раньше, чем того требовал служебный этикет.
— Доброе утро, сударыня, — расплылся он в искренней, а не дежурной улыбке. — Чем могу помочь?
— Здравствуйте, — сдержанно ответила девушка. — Мне нужно проверить поступления на счёт за последний месяц.
Она сразу назвала номер, не заглядывая ни в какие бумаги, и положила на стойку паспорт. Операционист мельком взглянул в него, кивнул и застучал по клавишам, сверяясь с монитором.
— За указанный период поступлений на счёт не было, — грустным тоном сообщил он.
— Ни единого? — уточнила девушка.
— Ни одного перевода. Последнее поступление датируется… — Он снова глянул в монитор. — … двадцать шестым июня. Сумма: двадцать пять рублей сорок копеек.
Она тяжело вздохнула… Раньше её двоюродный брат высылал деньги каждые две недели. Иногда с небольшими задержками, но буквально в два-три дня. В последнее время задержки стали длиннее, да и суммы стали приходить более скромные. А теперь…
— Понятно, — сказала девушка, забирая паспорт. — Благодарю.
Она вышла на улицу и остановилась на ступенях банка. Братец уже две недели не отвечает на её сообщения по электронной почте — сегодня утром девушка специально зашла в интернет-кафе, чтобы проверить.
Пусто! Из писем лишь реклама.
С Антоном что-то случилось, и она чувствовала это. Не умом, а душой, сердцем и… Тем, что порой называют шестым чувством. Это не Дар, а обострённая интуиция. Кажется, будто порой тебе сам мир подсказывает ответы на вопросы.
Впрочем, у этой с виду хрупкой девушки Дар тоже имелся. Очень сильный и могущественный, во время войны забравший жизни многих врагов…
Девушка поджала губы, уставившись в синее небо. Она смотрела в ту сторону, где находился Ярославль, и невольно прокручивала в голове последние дни.
Сперва она злилась на Антона — думала, что загулял, забыл, закрутился на новом месте. Знает ведь, в каком они состоянии… Знает, что должны поддерживать друг друга! А он взял и пропал!
Затем она начала беспокоиться. Попробовала написать в Академию, где работал Антон, но ответа не получила. А через какое-то время увидела, что фамилия Северский пропала из списка преподавателей.
Тогда стало по-настоящему страшно за своего единственного близкого человека.
Он был старше её на три года и считал себя обязанным заботиться о младшей сестре. Двоюродной, если уж точнее, но для них обоих это слово никогда ничего не меняло. Они выросли в одном доме после того, как её родители погибли при Срезе в Костроме. Ей тогда было одиннадцать. Бывший глава рода Северских, дядя Игорь, забрал её к себе, и с тех пор они все жили одной семьёй.
— Что-то неладное творится, — хмуро сказала она вслух то, что уже
