Птицелов - Алексей Юрьевич Пехов

Ил говорил, что это лучший путь. Прямо. На верхние террасы.

— Если и есть, то я о нём ничего не знаю. Осталось совсем немного. Я в этом уверен.

— Долби меня дятлы.

Минут через десять щебетуны остановились, словно уткнулись в невидимую границу. Кажется, их территория и охотничьи угодья заканчивались здесь. А, быть может, там, дальше, земли существ, с которыми они просто не желают связываться. Такой вариант тоже нельзя исключать.

Старшая самка на прощание опять положила голову мне на плечо, чирикнула нечто ободряющее и отправилась на спуск вместе со спутницей.

— Я до последнего думал, что они передумают и сожрут нас, — Болохов снял шляпу, вытер рукавом вспотевший от подъёма лоб. — Эту встречу я точно запомню. Долби. Меня. Дятлы.

Последние три слова были сказаны потрясённо-поражённым тоном.

Мы забрались на плоскую вершину ступенчатого холма, чтобы увидеть открывающуюся перед нами местность. Поля кроваво-алой травы, тёмно-бордовые рощи, петляющая между ними бирюзовая дорога из застывшего минерала, природу которого отсюда я не мог понять, но он блестел в свете месяца холодным мёртвым светом.

Довольно далеко, наверное, в часе пешим ходом от нас, среди седой проплешины, пожравшей и алую траву и бордовые деревья, вздымаясь высоко вверх, застыл серебристо-синий конус улья.

Очень большой. Гораздо больший, чем тот, к которому мы ходили с Элфи. Древний, необычный, похожий на собранный из скелетов разномастных морских чудовищ, с чёрными лакунами сот, извивами, вмятинами, выступами, рёбрами жёсткости.

Его окаменевшие ноги глубоко ушли в землю, распространяя вокруг себя остатки сохранившегося холода.

— Неожиданно, — признал я. — Куда он полз? Не к Шельфу же? Слишком далеко.

— Сам в толк не возьму, — Болохов хмурил светлые брови, сунув руки в карманы. — Его остановили?

— Повреждений не вижу. Во всяком случае, отсюда. Он древний. Наверное, времён войн Светозарных друг с другом. Мало ли что тогда произошло и для каких целей его использовали. Одно могу сказать: с большой вероятностью мы первые люди, которые его видят. Этот уголок Ила совершенно не изведан.

За всё время я не видел здесь никаких признаков присутствия человека: остатков костров, следов или даже костей тех, кто прибыл сюда раньше нас.

— Сомневаюсь, — возразил он. — Сюда вел один из порталов, значит, здесь бывали. Возможно, из-за этого самого улья. Возможно, из-за булыжников.

Ох, уж эти булыжники, друзья мои. Очень уж они не дают покоя людям. Колдунам в особенности. Руны слишком ценны, чтобы не стремиться ими завладеть. Даже ценой собственной жизни.

— Возможно, — эхом повторил я. — Но улей отвлёк твоё внимание. Есть кое-что куда более интересное, чем этот колосс.

Я указал пальцем. Там, сливаясь с высокой красной травой, стояли деревянные алые врата, сложенные из трех круглых древесных стволов в форме росской буквы «П».

Он прищурился, пытаясь найти объект, затем увидел, и на его обычно холодном лице расползлась улыбка, затронувшая даже глаза (что ещё большая редкость).

— Я-то думал, что с моим счастьем только в бор по грибы. А поди же ты…

— Что? — переспросил я.

— Не важно, — отмахнулся он. — Глупости это. Если они всё ещё активны, наш путь домой сократится через кладбище Храбрых людей. Например, выберемся у озера, это совсем близко к Шельфу.

Я с некоторым сомнением сжал кулак, так, что один из суставов на пальце сухо щёлкнул:

— Возможно, — в который раз, точно попугай пробормотал я. — Давай сперва узнаем, активны ли они. Слишком уж хорошо всё складывается.

— Что тебя смущает? Насчёт кладбища? — он начал спуск по тонкой тропке, лесенкой прыгающей с каскада на каскад.

— Тем, что оно довольно известно. Есть карты большинства его частей. Каньоны по краям, западная часть (пусть этот ориентир и условен) — расширяющаяся спираль. Я был, скажем так, в большинстве его частей. Почти везде. И проходил через все его врата, чтобы посмотреть, куда они ведут. Этих среди них не было.

— Ты сказал, что был в «большинстве» мест кладбища. Но не везде.

— Да. Вполне достойный аргумент. В самые дальние секторы я не заходил. Но заходили другие, и пути тех выходов также отмечены на картах. Нет ни одного описания: «вы окажетесь рядом с древним ульем». Другая причина — врата не работают. Третья — они ведут не на кладбище Храбрых людей.

Он сбавил шаг:

— То есть, теоретически можно провалиться глубже.

— И даже практически. Поди пойми, кто их строил и зачем. Короче, мы никогда не узнаем, пока не попробуем. Я за то, чтобы рискнуть.

— Это лучше, чем плестись через весь Ил, — согласился он.

Пока мы спускались вниз, Болохов что-то бормотал себе под нос, то и дело поглядывая на конус улья.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — слова я подбирал с осторожностью.

— Да ну? — ответил он резко, досадуя на то, что я заметил.

— Слишком большой соблазн. Всё складывается идеально — улей, к которому до сих пор не приближался ни один охотник за рунами, и человек, способный переносить булыжники. Двойная удача у тебя в руках.

Его щека дёрнулась, взгляд был тяжёлым:

— Гора материала, который превратится в руны. При удаче, потратив неделю, можно набить сумку. Тогда даже мои правнуки будут обеспечены деньгами. А я забуду о том, чтобы ходить в Ил и использовать своё колдовство.

— Я думал, тебе это нравится.

— Ага. Примерно, как тетереву, которого зажаривают на углях. В Белой ветви нет ничего хорошего, даже для её носителя. Я совсем не буду страдать, если она исчезнет из моей жизни. Просто сейчас колдовство — это единственное, что я имею и умею. Именно поэтому меня нанимает Капитан. А это, — Болохов ткнул в сторону улья. — Лучший повод, причина и возможность, чтобы соскочить раз и навсегда. Жить жизнью простого человека.

— Не ври себе. Ты умрёшь со скуки, если потеряешь то, что является частью тебя.

Его взгляд вновь обратился на улей:

— Может, доберёмся до него?

— Нет. Я не понесу булыжники. И тем самым спасу тебе жизнь. Мне не нравится это место. Стоит уйти как можно скорее, а не волочиться до улья через всё поле. К тому же ты забываешь: людей здесь, может, и не было, но прихвостней Светозарных достаточно. За сотни