Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю? - Аелла Мэл

Спустя минут пятнадцать дверь открылась, и в комнату вошла… женщина. Высокая, с безупречной укладкой каштановых волос, в элегантном, но коротком платье, подчёркивающем безупречную фигуру. Она вошла с уверенностью королевы и села в кресло напротив нас, перекинув ногу на ногу.

— Привет, красавчик, — она широко, немного игриво улыбнулась. — Я же просила по выходным меня не трогать.

— А я сказал, что подумаю над этим, — парировал Марат, и в его тоне не было ни капли подобострастия.

— Плохой мальчик, — она погрозила ему пальцем с безупречным маникюром. — Пообедаем потом? У меня до вечера свободно.

— Не могу. С женой и дочерью планы, — спокойно ответил он.

— Значит, не шутил, когда говорил, что женился, — она прищурила умные, насмешливые глаза и перевела взгляд на меня. Изучающий, оценивающий. — Хорошенькая у тебя жена.

— Я знаю, — просто сказал Марат.

— Ладно, отпускаю тебя. Приму ухаживания Славика, — вздохнула она театрально.

— Раз мы обсудили нашу личную жизнь, может, перейдём к делу?

— Хорошо, — её лицо мгновенно стало серьёзным, профессиональным. — Девочка сильная, скажу сразу. Но в шоке. Нужно время, чтобы она приняла произошедшее. Полностью открываться мне не стала, но я буду приходить каждый день. Главное — вывести её из этого оцепенения, пока она не совершила глупости. И ей нужен не просто психолог.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Марат.

— Ей нужен человек, который прошёл через то же самое. И смог выстоять. А у вас в центре таких нет. Все женщины здесь — жертвы домашнего абьюза, насилия в семье. А это… другая травма. Таня… — она бросила взгляд на директора, — точно не подойдёт.

— Почему? — возмутилась Татьяна.

— Потому что будешь нести дежурный оптимизм, мол, всё пройдёт, жизнь наладится. Ей нужно услышать это от того, кто действительно прошёл через ад и смог снова дышать. Кто понимает её стыд, её отвращение к себе, её страх. У вас такого человека нет.

— Я тебя услышал, — кивнул Марат, лицо его стало хмурым и сосредоточенным. — Я найду такого человека. Таня, до тех пор ты лично присматриваешь за ней. Круглосуточно! Не хочу даже слышать, что она предприняла какие-то попытки навредить себе.

— Поняла. Буду сама следить. И остальных попрошу. Не переживай, мы позаботимся.

— Хорошо. Подсели её к Лене, та более опытная и спокойная. Вещи, гигиенические принадлежности…

— Боже, — закатила глаза Татьяна. — Не учи меня! Иногда ты прямо раздражаешь своей гиперопекой! Я знаю свои обязанности. И вообще, раз вы тут ничем не поможете, берите свою семью и езжайте по своим делам.

— И я пойду, — встала красавица-психолог. — Маратик, не забудь про двойной гонорар за выходной.

— Не забуду.

— Всем пока, — она небрежно помахала рукой и вышла, оставив за собой лёгкий шлейф дорогих духов. Татьяна, фыркнув, тоже удалилась по своим делам.

Мы остались одни. В голове у меня бушевал вихрь смешанных чувств. Моего мужа окружают женщины, красивые, уверенные в себе. И он… он с ними на равных. Он их защитник, их «брат». И почему-то мысль об этой Кристине, ёкнула во мне неприятно. Но зачем? У нас же фиктивные отношения, которые скоро закончатся. Это не должно меня волновать.

— Спрашивай, — его тихий голос вернул меня к реальности. Он откинулся на спинку дивана, повернув ко мне голову. Выглядел уставшим, но сосредоточенным.

— Сколько уже этим занимаешься? — спросила я первое, что пришло в голову.

— Примерно… пять с половиной лет, — ответил он после паузы. — Как только с Джамалом крепко встали на ноги, и у меня появились свободные деньги — не на бизнес, а именно те, что я мог бы потратить на себя, но не хотел, — я вложил их в это. Сначала помогал точечно, через фонды. Потом создал свой.

— Причина… Айка?

— Она… и ты, — он не стал лукавить. — Я никогда не забывал, что сделал. Ненавидел себя за это каждый день. Думал, что мог бы поступить иначе. Уехать, остыть, не действовать на эмоциях… Все эти годы я сожалел о своём поступке на девяносто процентов.

— А остальные десять? — не удержалась я.

— Считал, что имел право на месть. На ту подлость, — он усмехнулся беззвучно, но в усмешке была лишь горечь. — Сейчас? Не уверен, что смог бы поступить иначе даже сегодня. У всего есть предел. Семья Беслана перешла его, когда мы только похоронили отца, и они пришли в наш дом, указывая на дверь. Когда мы хоронили отца, не выдержавшего позора… Не уверен, что кто-то смог бы удержаться, глядя, как чужие люди плюют на могилу твоей сестры и память отца.

— Здесь все женщины… они потому что… боятся мужчин? — перевела я тему, чувствуя, как подступает слишком многое.

— Да, — он взглянул на меня прямо, и в его глазах читалось понимание. — Ты ведь тоже боялась… — прошептал он. — И прости за Кристину. Она… своеобразная. Умнейший психолог и отчаянная провокаторша. У меня с ней никогда ничего не было и не будет. Мы знакомы годы, она знает всё моё прошлое. И она замужем. Безумно любит своего мужа.

— Чего? — я не смогла сдержать удивлённый возглас. — Но она сказала, что примет ухаживания Славика!

— Это их игра. Она специально дразнит его ревностью, чтобы «добавить перца», как она говорит. Странно, да. Но у каждого свои тараканы, — он вздохнул. — Ну что, забираем нашу принцессу и едем?

— А… — я заколебалась, не зная, стоит ли говорить.

— Говори.

— Та девочка… — я выдохнула. — А если она не выдержит? Если такой человек не найдётся?

— Я уже отправил запросы, — он показал телефон. — Ищем женщин с подобным опытом, которые готовы были бы стать наставницами, поддержкой. Мы найдём.

— М-м-м, — я промычала, думая о себе. Он даже не предложил мне поговорить с ней. Ведь я прошла через то же самое. Или он считает, что я не справлюсь? Не доверяет?

— Эй, — он мягко приподнял мой подбородок указательным пальцем, заставив посмотреть на себя. — Не думай о глупостях. Я не буду просить тебя сделать это. Я не имею права