Нарушая дистанцию - Элла Александровна Савицкая

— Нормально, — отвечаю, наблюдая за тем, как повязывают охрану Чижова и его самого.

— Жить будем, — говорит Никита. — Быстро сработали.

— Я начал готовиться, когда ты написал, что будете заходить на вокзал.

— Ты успел и это написать? — удивленно смотрю на Никиту.

— Да. На всякий пожарный — перестраховался.

Смотрю на него и понимаю, насколько логично это было. А я ведь даже не додумалась.

— Ну… погнали разбираться, — кивком головы Красавин указывает на выход.

— Разберемся. Только сначала я бы хотел побеседовать с майором, — выдает агрессивно Никита, и я киваю.

Надеюсь, он еще в городе…

48. Ира

— Я сказал, что это не я, — в который раз чеканит Игорь, сидя в наручниках в допросной.

Никита порывается выбить из него правду своим способом, но я его торможу. Наверное, потому что в глубине души и сама отказываюсь верить в то, что Игорь может быть причастен к тому, что нас едва не убили.

— Ты же понимаешь, как все выглядит? — сажусь напротив него, всматриваясь в лицо, которое когда-то любила и черты которого знаю досконально. — Ты приезжаешь как раз тогда, когда мы выходим на основной след. Каждый шаг в расследовании проходишь с нами, а в день, когда на склад приезжает Чижов, и у них планируется крупная отправка оружия, вдруг чудным образом «не можешь» приехать. А тут, плюсом ко всему, оказывается, что нас там ждали.

Выдохнув сквозь расширенные ноздри, Попов опирается на локти и тянется ко мне. Никита отталкивает его в плечо.

— Ира, — покосившись на Руднева и звякнув наручниками, Игорь откидывается на стул, — ты знаешь меня. И знаешь, что я бы никогда не подставил тебя.

— Хорошая шутка, — хмыкает Никита.

— Слушай, не лезь, — психует Игорь, — одно дело присвоить себе дело, а другое — целенаправленно отправить на смерть. И если бы я еще подумал поступить ли так с тобой, то с Ирой не стал бы. Я что, мудак какой-то?

— Есть такое.

— Никит, — повышаю голос, — прекрати.

Руднев, сжав челюсть, отходит от стола и опирается плечом на стену. Игорь выдыхает.

Его ноздри нервно вздрагивают, сам он выглядит так, словно не понимает, что происходит.

— Я уже сказал — меня Терехов вызвал. Полкан попросил помочь.

— В чем помочь? — спрашиваю, считывая его эмоции.

Они на поверхности, словно на страницах открытой книги. В глазах — раздрай и растерянность. А еще страх.

— Он сказал, что вы не можете справиться с поиском картин и украшений, которые вынесли из его дома, и решил попросить меня этим заняться. Не официально. Мол, у меня лучше получается раскрывать дела.

Чего? Да мы с Никитой столько времени убили, чтобы найти его чертовы картины и ювелирку! И пусть у нас это не получилось, но не потому, что мы не старались, а потому, что это всё добро, как сквозь землю провалилось.

— Я приехал, он предложил по пятьдесят грамм, — продолжает Игорь, — Ну, а я что? Почему бы не выпить в хорошей компании?! Мы обсудили дела. Он дал мне список пропавших вещей вместе с фотками. Сказал, что будет ждать результата и, если получится, лично наградит. Вот и всё. Я вернулся в отель, а тут блядь маски — шоу. Нахуя? Еще и по печени зарядили. Я бы сам приехал, если бы нормально попросили.

— Мы решили, что тебя вообще может не быть уже в отеле. Или ты можешь начать сопротивляться.

— Я бы и начал, если бы понимал к чему это все. А так, повязали и притащили в одних трусах.

Это правда. На Игоре из одежды только майка и боксерки. Так себе внешний вид подозреваемого.

Устало растерев лицо, встречаюсь с Никитой взглядом. Он кивает мне на выход.

— Это не он, — говорю, когда мы выходим в коридор. — Просто поверь.

— Ир, сыграть можно что угодно.

— Он не играет. Я слишком хорошо его знаю.

Никита закатывает рукава водолазки и взъерошивает волосы.

— Если не он — то кто предупредил Чижова о нас?

Сам Чижов на допросе не прокололся. И его подельники тоже. Но если те могут не знать стукача, то он точно должен. Вот только делиться с нами информацией он не стал ни под угрозой шантажа ни под обещанием скостить срок.

Игоря приходится отпустить в отель греться. Задерживать его у нас нет оснований. Но со счетов окончательно мы его все-таки не списываем.

Сами отправляемся домой. Молча, каждый углубившись в свои мысли, которые, я уверена у нас совпадают.

— Ты давно знаешь Зубова с Димой и Родионом? — озвучиваю то, что не хотела допускать даже в мыслях.

— С Димасом мы учились вместе. Зубов пришел в отдел через год после нас. А Леваков работает уже лет десять как, — постукивая большим пальцем по рулю, он качает головой, — да не могли они, Ир. Головой ручаюсь.

— К сожалению, твоя голова — не доказательство, что кто-то не повелся на вознаграждение.

Никита не отвечает. Понимает, что так и есть. Деньги — разменная монета не только на рынке сбыта товаров, но и в сфере человеческих отношений. За них может продаться даже самый честный, если сильно припечет.

Прокручиваю в памяти каждую деталь, связанную с ребятами, но либо настолько сильно противлюсь мысли, что каждый из них может быть предателем, либо они действительно не дали ни одного намека на подозрение, но зацепиться не могу буквально ни за кого.

Даже за Левакова.

— В их пользу играет то, что они не имели отношения к делу Левшина, — резонно говорит Никита, — ты говорила, что он ушел. И возможно, кто-то ему помог. Но кто мог это сделать, если не Игорь? И насколько реально то, что ему вообще помогали?

Хороший вопрос, на который у меня нет ответа. Эта была просто моя интуиция. Безосновательная догадка.

— По сути, о взаимосвязи этих двух дел известно только Игорю, Вершинину, на которого я работала, и Терехову.

Вершинин тоже теперь в курсе, потому что Игорь оформлял у него командировку. Полковник позвонил мне после повторного приезда Попова. Он чувствует за собой вину, вот и решил дать о себе знать. Мол «держись, Ирина, и веди себя профессионально».

— Ну, здесь Вершинина этого не было. — продолжает размышлять Никита, — И он не мог знать о Дудове и о том, что с помощью его тачек перегоняют запчасти к оружию.

Факт.

— Остаются Игорь и Иван Львович, — произношу задумчиво.

— Если откинуть Игоря, то… — Никита как бы сомневаясь, усмехается, — ты вообще представляешь Терехова в роли стукача?

— Нет, — отвечаю на автомате, потому что действительно не представляю.