Мистер Буги, или Хэлло, дорогая - Саша Хеллмейстер
Нестерпимо захотелось снова войти в знакомый дом. Ну и пусть больше там не будет витать запах овсяных печений, которые бабуля пекла к каждому приезду своей любимицы Конни. Но те комнаты и коридоры, фотографии вдоль лестницы и большой уютный сад Констанс не забудет никогда. В двадцать один этот дом будет принадлежать ей, и у нее будет свой уголок. Место родом из прошлого. Она знала из завещания бабушки, оглашенного через две недели после ее кончины. Этот дом был для Констанс светлой гаванью родом из детства; местом, которое она пока утратила, но куда очень хотела бы вернуться.
Особенно сейчас, в Хэллоуин.
Бабушка обожала Хэллоуин. С тех пор, как Констанс исполнилось пять и она захотела ходить по домам за сладостями с котелком в руке, ба всегда забирала ее к себе в этот день, а то и на всю последнюю неделю октября. Она звала ее Конни, моя Конни, с удовольствием украшала дом и двор гирляндами-фонариками, светильниками Джека из тыквы и репы, свечами, пластиковыми скелетами и привидениями. Больше всего бабушка любила наряжать внучку: заранее они продумывали и шили самые красивые на всю округу костюмы, и кем только Конни ни была – от салемской ведьмы Мэри Сибли до Бекки Тэтчер, от Уэнсдей Аддамс до морской сирены. Да, бабушка знала много страшилок, а в комоде под телевизором у нее было полно пыльных кассет, которые она включала, когда Конни собиралась с подружками на хэллоуинскую ночевку. Констанс улыбнулась, вспомнив, как они с девчонками стелили на ковре в гостиной спальные мешки, бабуля оставляла им сладости и попкорн и включала «Дракулу» Копполы, «Американского оборотня в Лондоне» восемьдесят первого года, «Носферату» или «Хэллоуин» семьдесят восьмого года. Подружки могли не спать хоть всю ночь. Визжали от ужаса, пищали, объедались сладостями, а потом засыпали прямо в своих костюмах. Счастливые были времена!
Этот Хэллоуин совсем не похож на те, которые с такой любовью вспоминала Конни. Год назад она отмечала в кампусе с другими студентами, но быстро поняла, что большая тусовка и пьяные вечеринки с кучей незнакомцев – не ее тема. В этот раз все должно быть иначе. Стейси и Оливия приедут с минуты на минуту, они уже забронировали небольшой коттедж в Кромберри – пять миль от колледжа. Девчонки приедут со своими парнями, а кроме них и не ждали никого.
– Будет хороший теплый междусобойчик, – обещала Оливия. – Тебе точно понравится.
Больше всего на свете Конни хотела бы попасть в совсем другое место. Ее тянуло туда, ее манило. Звало. Он ждал ее – дом с черепичной старой крышей, с садом, с большими каштанами вдоль дороги. Дом, который стоял поодаль от прочих, потому газетчик всегда ехал до него дольше остальных. Констанс поставила рамку с фотографией на полку и решительно вышла в коридор.
Она спустилась в гостиную и залезла в ящик комода, где отец хранил в беспорядке все старые документы. Бесконечные бумажки, рассованные по папкам в полном хаосе, соседствовали со старыми буклетами и рекламными брошюрами, газетами с давно истекшим сроком у купонов – мама их обожала вырезать и таскала в магазины пачками – и пухлыми телефонными справочниками. Им было уже лет двадцать точно, и вряд ли по многим адресам совпадали фамилии и телефоны, но Констанс надеялась, что номер ее двоюродной бабушки Гвенет не поменялся или та не сменила место жительства. Честно признаться, о ней Констанс не так много знала.
Но знала, к примеру, что она была старше своей сестры Терезы на четыре года, что они были сестрами не родными, однако в детстве – не разлей вода, судя по бабулиным извечным рассказам о прошлом за чашкой чая, и что у нее было, кажется, два сына. Или сын и дочь. Но Констанс точно знала, с одним ребенком что-то случилось – что-то недоброе, – и бабуля – ее бабуля, обычно посыпая корицей пирог, или готовя какао, или высаживая маргаритки в клумбу, – в общем, при удобном случае говорила, вспоминая сестру: «Пора бы уже ей перестать носить этот траур и всерьез заняться своей жизнью. Она кончит безумной кошатницей или одиночкой в доме престарелых. Не нашей она крови, не нашей, потому так все и вышло…»
Констанс потерла лоб и открыла справочник телефонов и адресов Нью-Джерси на букве О. Она искала очень конкретную фамилию.
Оуэн.
Наконец, между Оуэн, Кэсседи, и Оуэн, Артур, она нашла Гвенет Оуэн. Там был номер телефона, но домашний адрес – густо зачеркнут чернилами, так, что не разглядеть. Она прошептала губами цифры и вырвала страницу из справочника, тут же захлопнув его и затолкав все бумаги обратно в шкаф. Как только она закончила с этим, в дом, переговариваясь, вошли Джорджия и Гарри.
Как ни в чем не бывало Констанс невозмутимо скомкала лист в кулаке. Она не знала, почему отец мог быть против этой затеи, – хотя догадывалась, что они с Джорджией этого не одобрят. Джо вообще ревностно относилась к любому имуществу Мунов: дома в число ее забот входили.
– Не нашли Бруно? – разочарованно спросила она и посмотрела на супругов.
Собаки при них не было. Джо покачала головой и молча прошла на кухню. Отец со вздохом обнял Констанс.
– Прости, детка, – сказал он. – Но мы его непременно найдем. Джо поспрашивает соседей, я что-то тоже придумаю после работы. А ты поезжай, тебе еще устроиться нужно…
– Не думаю, что смогу перевезти так много вещей. Комнатка в общежитии маленькая, мне некуда их складывать.
– Можешь снять гараж или складскую ячейку, – добродушно сказал отец, и по спине Конни пробежал холодок. – Что-то, конечно, придется продать. Но это и к лучшему, деньги тебе понадобятся, так ведь?
Конни подрабатывала параллельно с учебой и получала стипендию; отец перестал присылать ей деньги еще год назад, да и не в них было дело. Она осторожно произнесла:
– Я подумала, может, оставить пару коробок у вас на случай, если приеду на Рождество или каникулы налегке…
Отец вздохнул, потер затылок, заюлил:
– Милая, у нас дом и так вверх дном. Места очень немного: а скоро еще родится ребенок. Представляешь, все эти кроватки, велосипеды, коляски – все заново, и
