Нарушая дистанцию - Элла Александровна Савицкая
Ох, ну конечно же, вру. Кажется, я вообще ничем не отличаюсь от Герды. Разве что только тем, что на одну только еду в качестве поощрения не согласна.
41. Никита
— Так значит, «Боженька» — это ты?
— Я…
Ну, как бы, не удивительно.
Хотя, честно, не догадывался. Дело то я изучал, но практически нигде в отчетах Волошина не отсвечивала. Создавалось впечатление, что действительно всю основную работу проделал майор.
— Вот же мудило.
Ира криво усмехается, помешивая чайной ложкой оставшийся кофе в чашке.
— Мда уж.
— Теперь понятно откуда у тебя это железобетонное «не встречаюсь с коллегами».
— Не такое уж железобетонное, — поднимает на меня взгляд из-под ресниц, а я довольно улыбаюсь.
— Вообще, знаешь, хоть Попов и поступил, как последняя тварь, но в какой-то мере я ему благодарен.
— Это за что же? — взлетают её брови.
— Если бы не он, то не было бы этого, — указательными пальцами очерчиваю нас.
— Ну… да, — соглашается она, — с появлением тебя, моя жизнь стала… острее.
— Острее?
— Мхм. Не помню, чтобы я столько эмоционировала, сколько за последние недели.
— Эмоционировала в негативном или позитивном ключе? — сощуриваюсь, считывая каждую эмоцию на в кои то веки честном лице.
— В обоих. Но больше в позитивном. Всё негативное ты как-то быстро заставляешь забывать.
Довольный собой и тем, что наконец-то слышу в свой адрес хорошее от нее, подтягиваю стул Иры за ножку ближе к себе. Расставив ноги, устраиваю ее прямо напротив и беру прохладные пальцы в свои.
Мы уже успели наведаться в спальню и поужинать тушенной картошкой с мясом, которое надо признать, мне пришлось сильно по душе, но даже этого времени мне непомерно мало.
— Зачем он приезжал? — бегу большими пальцами по тонким запястьям.
— Догадайся.
— Вернуть тебя? Серьезно? — недоверчиво щурюсь.
— Вернуть, но скорее всего, в участок. Я хороший специалист, другие всегда расслаблялись, зная, что я не без удовольствия занимаюсь тем, чем занимаюсь. Вот и чувствовали себя нормально, если делали меньше. А когда я ушла, видимо всем пришлось напрягаться.
— А напрягаться после того, как долго расслаблялись ой как не хочется.
— Да…
— Но ты возвращаться не планируешь. Тогда какого он еще здесь?
— Думаю уехал бы, если бы не… — прикусив губу, опускает взгляд и снова встречается им со мной, — документы.
— Документы?
— Да. Мне утром позвонила жена Дудова. Сказала, что нашла документы, в которых фигурируют фирмы — прокладки, проходившие по делу Левшина.
Так, об этом я не в курсе.
— И?
— И когда она привезла оригиналы в участок, Игорь как раз был там. Увидел их. И конечно тут же зацепился.
— Потому что решил, что если всё завязано, то расследовать должен он?
Выстраиваю логическую цепочку.
— Конечно.
— А мне почему не сказала?
Мягко отобрав у меня свои руки, Ира встаёт и отходит к окну. Отворачивается.
— Не знаю. Я сказала бы, конечно. — признается неестественно тихо, — Но, когда мне Лилия их прислала, я как будто вернулась в то время, когда вела расследование. А потом у меня его отобрали, и…
— Ты решила, что знать никому не нужно, — подхожу к ней сзади и прижав к себе, веду носом по затылку.
— Это глупо, — нервно смеётся, — потому что ты бы все равно узнал. Просто как будто шоры на глаза опустились. И я смолчала. Извини, это было нечестно с моей стороны.
— Всё нормально, — втапливаю ее спиной в себя, давая понять, что я реально понимаю.
Когда тебя однажды кинул самый близкий человек, сложно поверить тем, кого знаешь всего ничего.
— Я не собираюсь выезжать на тебе, Ир. Ты можешь мне доверять. Правда.
Вздохнув, она кладёт свои руки поверх моих. Ощущается это как шаг к доверию. Или как мимнимум к тактильности, которой от неё мне всегда не хватало.
— Спасибо. Я думаю, у нас теперь есть основания для возобновления дела. Терехов хотел факты, я предоставлю ему их. Когда поднимем старые документы, он увидит названия всех фирм. Надо только обсудить это с ним завтра и подать рапорт.
Ноготки ползут по моей коже, отправляя меня в эндорфиновый рай. Прикрыв глаза, кайфую и покрываюсь мурашками. Чувствую, как они ползут по спине, как муравьи.
Ммм, приятно.
— Значит, будем работать, — стараюсь не потерять нить разговора, — и Чижов, я уверен, напрямую со всем этим связан.
— Да. Я только сегодня сказала Терехову, что вспомнила его. Он ошивался с Левшиным.
— Еще одна нитка. А Терехов что?
— Ничего. По поводу него у нас до сих пор фактов нет.
— Нет. На днях я ездил на вокзал, так вот информатор мой сказал, что приезжали днем люди, собрали вещи в два грузовика и свалили. Там даже ворота открыты теперь. Думаю, они больше там не появятся.
Коготки Иры прекращают мой кайф, и она разворачивается ко мне передом.
— То есть… на ровном месте, после стольких месяцев работы, они вдруг закрывают точку отправки груза?
— Прикинь… И я очень сомневаюсь, что это после того, как мы там засветились. Хотя… если они пробили номера моей тачки…
— Могли, конечно… — недоверчиво хмурится Ира, а я насмотреться на неё не могу такую сосредоточенную.
Провожу пальцем по морщинке на лбу, но она даже не замечает. Проваливается в мыслительные процессы, трудоголичка моя.
— Согласен — причина недостаточная. Думаю, там что-то другое.
— Знаешь… — задумчиво произносит, — мне долгое время оставался непонятным момент, как Левшин смог уйти? У Попова с полковником было все просчитано до мелочей. Они приехали на точку, окружили её. Спецназ сработал, как надо. Но… Левшин просто выскользнул, как будто заранее знал о том, что планируется. Он будто растворился. Конечно, доказательств у меня нет. Да и Попов с Вершининым отбросили эту версию, и я решила, что ублюдок действительно просто родился в рубашке. А теперь я снова возвращаюсь к предположению… Что если, он или его люди в курсе того, что мы под них копаем? Как считаешь? Поэтому и свернули точку погрузки.
— Чтобы быть в курсе, должен быть кто-то, кто стучит…
Наши взгляды с Ирой застывают друг на друге.
Я вопросительно дергаю бровью, она с ходу меня понимает.
— Игорь? Он не смог бы, — уверенно мотает головой.
— Почему? Сегодня же настучать смог. Что мешает ему поймать рыбу крупнее? Денег там дохуя вертится.
— Вот именно. А у него их не прибавилось, судя по тому, что все еще ездит на поезде. Поэтому решительно — нет.
— Но у него
