Нарушая дистанцию - Элла Александровна Савицкая

— Так точно.

— И в курсе, что если ты будешь мне врать, твоя ложь этот строгач приблизит?

— Да.

— Ну так что… была Волошина с тобой или нет?

Стиснув кулаки, начинаю дышать чаще. По позвоночнику струится холодный пот. Никите только этого не хватало сейчас. Уж лучше пусть мне влетит, чем ему снова.

Но не успеваю я и рта открыть, чтобы рассказать как всё было, как Никита с полной уверенностью, смотрит Терехову в глаза:

— Товарищ полковник, я был один. Информация у вас действительно искаженная, а информатор вероятно, слишком недалек, или страдает психическим расстройством, если смог сочинить подобную историю.

Боже, ну вот что он несет?

Не согласиться с его словами, я конечно, не могу, но врать так откровенно в лицо полковнику даже я не никогда себе не позволяла.

От страха и тревоги за Никиту у меня скручивает желудок. А тот факт, что он, несмотря на явную угрозу себе, все еще прикрывает меня, заставляет сердце сжиматься и разжиматься с удвоенной скоростью.

Глупый, ненормальный гадёныш. Ну вот как можно быть таким… идеальным?

Разве такое вообще возможно?

— Ну что ж, — припечатывает Иван Львович, — не было, значит не было. Вероятно, информатор у меня действительно, хреновый.

Оу… а вот этого я не ожидала. Обалдело смотрю на Терехова, боясь поверить, что он закрывает глаза на ситуацию.

— Два дежурства вне очереди, Руднев. Так сказать, за честность. Свободны.

Не задерживаясь ни секунды, мы вылетаем из кабинета.

Сердце мое колотится, как ненормальное.

Никита выдыхает.

— Я ему въебу всё-таки, — сжав кулаки, направляется к кабинету, но я опережаю его.

— Я сама это сделаю.

Толкаю дверь, и найдя взглядом Попова, целенаправленно подхожу к нему. Собрав все эмоции, которые накопились у меня за последние месяцы, со всего размаху залепляю ему пощечину.

Хотя можно было и кулаком припечатать. Оплошала, признаю.

В кабинете, как по заказу, полный аншлаг. Каждый на произведенное мной действие реагирует по своему. Леваков охает, Красавин обалдело присвистывает, Костя издаёт что-то на подобии:

— Ёпт…

А глаза Игоря наливаются кровью.

Он молча въедается в меня взглядом, как будто разорвать хочет.

— Знаешь, я всё думал, что ты сделал, если такая женщина, как Ира решила тебя бросить, — в голосе Никиты разит брезгливость, — а теперь понимаю… состоять в отношениях с крысой такое себе удовольствие.

— Руднев, ты что себе позволяешь? — кряхтит возмущенно Леваков, подскакивая со стула.

— Он правильно позволяет, — встаю на защиту Никиты, — потому что вот так подставить человека для товарища майора, как пальцами щелкнуть. Сначала дело чужое отобрать, потом шепнуть на ухо полковнику то, что ему знать не нужно, правда Игорь?

Он собирается что-то ответить, но я вскидываю вверх ладонь, не желая слушать. Во мне сейчас столько всего, что не умещается.

— Когда ты спросил есть что-то между мной и Никитой — я не смогла ответить сразу честно. Знаешь почему? Потому что ты заставил меня думать, что довериться мужчине — плохо. Что он обязательно предаст. Но я ошиблась. Предают не все. Таких, как ты, много. Но и мужчин, настоящих, не меньше. Поэтому ответ на твой вопрос — да! Между нами что-то есть.

Сзади раздаётся восторженный вздох Кости, Дима кажется, довольно посмеивается, как будто и так догадывался. Родион в шоке приседает обратно.

В моей голове шумит, сердце работает, как отбойный молоток.

Хочется обернуться и посмотреть Никите в глаза, но я чувствую, как его ладонь ложится мне на талию и притягивает к себе.

— Хорошо въебала, — выдаёт он довольно, — даже я бы так не смог.

40. Ира

— Ириша, ну ты мужик, — Дима одобрительно жмет мою руку.

Кошачьи глаза сверкают неприкрытым восхищением.

Мои щеки все еще горят после того, как Игорь вышел из кабинета, хлопнув дверью, а Никита отправился за ним.

Я нервно оборачиваюсь, опасаясь, как бы этот день не закончился плачевно.

— Не переживай, Никитос знает как разговаривать, — хмыкает Красавин.

— Этого я и боюсь.

Но страх мой оказывается напрасным. Руднев возвращается спустя минут пять. Кулаки не счесаны, сам тоже целый и невредимый.

Вот только поговорить у нас не получается. Меня с Красавиным Леваков забирает на убийство, а Никиту с Костей отправляет по нескольким другим вызовам.

Так выходит, что до самого вечера мы не пересекаемся. Я прямо с выезда отправляюсь домой.

Знаете это ощущение, когда внутри как будто что-то кипит, но так и не может достигнуть максимальной температуры? Булькает, томится, испаряется, обжигая стены сосуда, но найти выход или испариться до конца не в состоянии?

Именно так я себя чувствую на протяжении нескольких часов. Я жду…

Подсознательно жду Никиту.

Пока принимаю душ и готовлю ужин ожидание непрерывно усиливается. Накаляет меня, вызывает покалывание, которое нарастает с каждой пройденной минутой.

Потому что после сказанного мной в участке назад дороги нет. Обманывать себя и искать в Рудневе недостатки больше не является весомым оправданием. Так как недостатки в нём если и есть, то они не идут ни в какое сравнение с теми, которые я сама ему нарисовала. Навесила эфемерных бирок, называя его бабником, несерьезным и хамовитым, идущим на поводу у эмоций. И если первые три бирки ему вообще никак не подходят, то последние — да. Но… даже несмотря на его эмоциональность, грубость в высказываниях, и порой легкомысленность — все эти качества составляет ЕГО таким, какой он есть. А он честный и благородный.

И как бы мне не хотелось игнорировать эти достоинства, чтобы не провалиться в него окончательно, я всё равно это сделала. Провалилась. Да и как не провалиться, если он затягивает, как водоворот? Утаскивает в себя всё глубже и глубже?

Когда раздаётся звонок в дверь я даже не удивляюсь. Только сердце подскакивает к горлу и забившись часто-часто, мечется по грудной клетке.

Вытерев руки о полотенце, машинально распускаю волосы и остановившись на секунду у зеркала, оцениваю свой внешний вид. Глаза блестят, венка на шее пульсирует быстро и хаотично.

Ох, Волошина. Сопротивлялась и влюбилась, как малолетка, да?

Надо признать, что да…

Поворачиваю замок, предвкушение несется по венам. Ореховый взгляд ловит меня в фокус едва я приоткрываю дверь.

Никита с улыбкой стоит на пороге. В руках — букет насыщенно красных роз.

— Привет, — произносит хрипловато прежде, чем двинуться на меня.

Я отступаю назад, впуская его.

— Привет.

— Это тебе, — протягивает мне сумасшедше красивые цветы, а мне отчего-то так приятно становится.

Ну в точности, как девчонке.

— С чего вдруг?

— Статус