Хочу от вас ребенка - Ана Сакру
Глава 42
Алена
Первый рабочий день после праздников не задался с самого утра.
Еще посреди ночи я подскочила с кровати, пронзенная осознанием, что ни за что не появлюсь в больнице вот так – в розовом коротком платье, в котором ходила с корпоратива! Это решительно невозможно, это как отдельно подойти к каждому и в подробностях рассказать, как мы с Иваном Романовичем Зайцевым провели прошлые два дня.
Ваня сонно ворчал, что нечего загоняться, и, не открывая глаз, пытался уложить меня обратно, но я уже не могла. Решила, что утром заеду домой на такси и обязательно переоденусь, на что Зайцев окончательно проснулся, недовольно зыркнул на часы на прикроватной тумбочке и пробурчал, что отвезет меня сам.
И не надо никаких такси, а надо спать. Прямо сейчас. Как всем приличным людям.
Немного успокоившись, я легла обратно, уткнулась носом ему в подмышку и, уютно устроившись в мужских объятиях, промурлыкала «спасибо» и удовлетворенно заснула.
В итоге мы проспали.
Вернее, встали ровно во столько, чтобы успеть почистить зубы, опрокинуть в себя кофе и доехать по пробкам к началу рабочего дня. В этом чертовом розовом, таком приметном платье!
Я так не могла!
Я чуть не плакала от досады, и Иван, закатив глаза, сам вызвал мне такси и официально разрешил опоздать. На чуть-чуть.
Но на чуть-чуть не получилось!
В квартире меня ждал настоящий хаос. Затоптанный чужими ботинками коридор, горы оберток из-под чипсов и конфет в Пашкиной комнате, явно кем-то неаккуратно описанный унитаз и завораживающие мучные разводы на кухонном гарнитуре.
Мне потребовалось минут десять, чтобы просто успокоиться и смириться с тем, что этот вечер я посвящу уборке и попыткам прибить брата, который предусмотрительно успел смыться в школу.
Еще минут пять я потратила на то, чтобы хоть немного собрать мусор, который уже начал вонять, а еще замочить все оставленные засыхать чашки с остатками шоколадных маффинов, которые жуткие подростки, насмотревшись Тик-тока, делали в заляпанной микроволновке.
Но я взяла себя в руки, молниеносно переоделась и вызвала такси, теша себя надеждой, что, если уж планерку пропускаю, то хотя бы успею на обход.
Надежда не оправдалась, разбившись о суровую реальность столичной пробки из-за аварии на МКАДе на три полосы.
Торопить таксиста было совершенно бесполезно, выпрыгивать из машины прямо на трассу в поисках ближайшего метро – тоже. Оставалось только нервно стучать носками ботинок о резиновый коврик в такси и вытирать влажные ладони о штаны, молясь, чтобы мы все-таки тронулись с места.
Пару раз звонил Иван, коротко и недовольно бросая в трубку: «Ты где?».
«В пробке…» – тихо отозвалась я, прикрывая глаза ладонью и сгорая в эти секунды от неловкости и стыда.
Он молча повесил трубку, больше не спросив ничего. Да лучше бы наорал!
Я знала, что Ваня злится, и прекрасно понимала его. Всё отделение видело, как мы ушли вместе из караоке. Все отделение! А теперь я позволяла себе то, что он бы не спустил никому. Я не нарочно, но кого это волнует. Важно только то, как это выглядело, а выглядело – отвратительно. И я уже не знала, какие молитвы читать, чтобы поскорее добраться до работы.
***
Запыхавшаяся, я влетела на отделение ровно к концу обхода. Иван стоял вместе с Сотниковым, Кулаковой и Мамаевой около поста, листая чью-то историю. Поднял на меня непроницаемый взгляд, от которого я резко остановилась будто влетела в бетонную стену, а затем выразительно покосился на настенные часы.
– Здравствуйте, извините, пробки, – пробормотала, заливаясь жгучим румянцем до самых кончиков ушей и мечтая сгореть на месте.
И даже не от показной отстраненности Зайцева, а то того, что все остальные хитро улыбались и с любопытством поглядывали то на Ваню, то на меня.
Боже…Он ведь тоже это замечал.
– Надеюсь, больше не повторится, да, Алена Алексеевна? – ровно поинтересовался Зайцев.
– Конечно, извините, да, – энергично закивала и, стоило ему отвернуться, побежала переодеваться в ординаторскую.
Когда застегивала последние пуговки на медицинском халате, позвонил Туман.
– Да, – зажав трубку между ухом и плечом, направилась к умывальнику помыть руки.
– Ален, ты когда зайдешь? – взбудоражено поинтересовался Илья.
– Ой, не знаю, я только пришла. В пробку встряла, Зайцев отчитал… – начала рассеянно жаловаться другу.
– Ответ неверный. Срочно надо, Ален, – с нажимом перебил меня Туман.
– В смысле срочно? – я нахмурилась, встречаясь взглядом со своим отражением в зеркале над умывальником. Поправила выбившуюся из волос прядку.
– Прямо очень срочно, Аленыч. Давай, все бросай и ко мне беги, пока у меня тут окно в минут пятнадцать. Зайцев твой переживет. Жду.
И повесил трубку.
Я уставилась на погасший телефон. Да что за день такой, а? Сегодня можно хоть куда-то не спешить? Еще обед не наступил, а я уже как лошадь на последнем издыхании после забега. И что там такого срочного?!
Дело в анализах? Все плохо, да?!
По спине скатилась капелька липкого пота, страх холодком прошелся по внутренностям.
Найдя в процедурной Пельц и сообщив ей, что отлучусь ненадолго, я полетела на отделение гинекологии, гонимая леденящим страхом, что со мной опять что-то не так.
Тумана встретила на посту. Еще за десять метров меня окатило его взвинченным состоянием, а когда он заметил меня, внимательно смерив врачебным прищуром, я окончательно поняла, что дело – труба.
Неужели все так плохо, и мне пора составлять завещание?
– Илья Вален… – поравнявшись с Илюхой, я не успела договорить, как он перехватил меня под локоть и стремительно повел к своему кабинету.
Внутри меня все пищало. Сигналило тревожными кнопками. Я напряглась как оголенный электрический провод – коснись и отбросит на метры!
– Туманов, даже не думай от меня что-то скрывать! – набросилась на друга сразу, как только за нами закрылась дверь.
– И не собирался, Волкова, – хмыкнул Илюха и провел раскрытой пятерней по густым волосам. – Прикинь, в своей жизни я до хрена раз говорил то, что собираюсь сказать, а лучшей подруге… – он усмехнулся, – короче, Аленыч, ты беременна. Напомни, когда у тебя…
– Подожди… – я судорожно замотала головой. – Я…я не поняла, что ты сказал?
– Аленыч… – Туманов наклонился близко к моему лицу и пристально
