Хочу от вас ребенка - Ана Сакру
– Ну, привет, прогульщица, – хрипло замурлыкал Зайцев, крепко обнимая меня и целуя в губы. – Ты что так долго, а? – с ласковым укором. – На меня уже даже наши санитарки косились, намекая, что после праздников ты просто с постели встать не смогла, – тихо рассмеялся, боднув кончиком носа мой нос.
От нахлынувшего девятым валом облегчения я онемела, растеклась и могла только молча принимать поцелуи, невнятно что-то бормоча.
Он не сердился, а я себя, как обычно, зря накрутила?
– Вань, прости…
– Больше не подставляй, – пожурил с наигранной суровостью.
– Ни за что… – отозвалась я и сама стала беспорядочно целовать его, обнимая ладонями колючие щеки и пятясь вместе с Иваном от двери.
Сердце зачастило в груди, внутреннее напряжение вновь нарастало от мысли, что, наверное, сейчас не самый плохой момент всё рассказать.
Как страшно! Как он отреагирует? Живот скручивало ледяным жгутом от проносившихся в голове вариантов. Зайцев тем временем уже оттеснил меня к столу. С легкостью подсадил на него, небрежно отодвинув мешающие бумаги. Протиснулся бедрами между моих ног, широко разводя их в стороны.
– Я требую компенсацию за причиненное неудобство, Алена Алексеевна, – пьяно ухмыльнулся, затуманенным взглядом зависая на моих губах.
– Не уверена, что такой пункт есть в моем рабочем договоре, Иван Романович, – дрожа от того, как и куда неожиданно заводила эта игра, пробормотала я.
– Какая досада, придется пересмотреть…наш…договор… – глухо отозвался Ваня, ведя горячую влажную дорожку ртом по моей шее и правой рукой забираясь под резинку форменных штанов.
Мне не оставалось ничего, кроме как простонать, прикрыв глаза от удовольствия, когда его умелые пальцы ловко пробрались в трусики. Ладонь приятно надавила на низ живота…
Низ живота.
А мне разве можно вот это вот всё?! Там же…Крошечка! И Туман ничего не сказал!
Ошпаренная страхом что-нибудь нарушить в занятом теперь Крошечкой «домике», я так резко оттолкнула от себя Зайцева, что он от неожиданности пошатнулся.
– Вань, я не могу, – неловко спрыгнула со стола, поправляя одежду.
– Ален, ну что ты? Мы по-быстрому, – озадаченно нахмурился Зайцев, – давай, – снова обнял меня, пытаясь обратно вернуть на стол.
– Ванечка, пожалуйста, не надо, я не просто так, я… – от понимания, что вот он – момент истины, пульс по ощущениям пробил отметку двести.
Я рвано вдохнула, готовясь сообщить будущему отцу Крошечки феерическую новость, но тут у Зайцева спасительно зазвонил телефон.
Он раздраженно чертыхнулся, недовольно покосился на меня и принял звонок.
– Зайцев. Слушаю. Я понял, Елена… – Ваня прикрыл ладонью трубку и отвел ее слегка в сторону, – помощница Гуляева, – прошептал мне еле слышно и подмигнул.
Я понимающе кивнула в ответ и отошла к окну.
В окно просилось такое редкое мартовское солнышко. Я прикрыла глаза и подставила ему лицо, ловя скромные, еле теплые лучи и мечтая выдохнуть. Расслабиться. Подавить в себе чувство неуверенности, отвратительным червем грызя меня изнутри. Он меня мучал, этот червь. Неуверенность. Мерзкое ощущение, я разве имела права быть неуверенной в своем мужчине. В своем ли? Я обернулась и посмотрела на Ваню.
– В смысле на утро, Лен? – он шумно выдохнул в трубку и на секунду прикрыл глаза. Устало провел ладонью по лицу. – Ладно, я понял. На почту тогда всю информацию сбросьте, будьте добры… – отбил звонок и перевел взгляд на меня. Виноватый и такой…будто тоскливый.
Я сглотнула. Он красивый. Такой красивый мужчина. Его голубые глаза… Интересно, у нашей Крошечки какого цвета они будут? Захочет ли Зайцев знать? Захочет ли вообще знать нас?
Горло сдавило спазмом. Почему в мою голову лезли такие мысли? Почему эта неуверенность в себе, в нем, в нас брала надо мной верх?
Ваня опустил телефон на стол и подошел ко мне. Встал вплотную, притягивая к себе и заключая в кольцо. Я обняла его за талию, втягивая в себя ставший родным и спасительным его запах. Он всегда пах уверенностью. Всегда ее и вселял, так откуда сомнения, Алена?
– Не хочу тебя отпускать, – Зайцев опустил подбородок мне на макушку, и вкупе с теплом его тела, запахом и сказанной им фразой на глаза навернулись слезы. Я держала их распахнутыми, чтобы ни одна слезинка не выкатилась. Ни одна. Чувство невыносимой тоски сжимало в тисках. Давило так, что перехватывало дыхание.
– Не отпускай, – тихо прошептала в ответ и подняла лицо. Ваня опустил свое и огладил теплым взглядом мои скулы, лоб, нос, губы, каждый миллиметр кожи.
– Ален, завтра утром я лечу в Новосибирск, полетели со мной? Всего на пару дней. Я, как начальство, тебя прикрою, – мягко улыбнулся.
– Опять улетаешь? – я отстранилась, чтобы лучше видеть Ивана.
– Волкова, ты расслышала только это? Я предложил тебе поехать со мной. Ален, ты чего такая потерянная? – Ваня внимательно, с врачебной сосредоточенностью меня осмотрел. Меня как ошпарило. Словно он мог видеть то, что не решалась ему сказать. Словно он видел меня всю насквозь.
– Я…
– Ален, что случилось? – давил он на меня.
– Я неважно себя чувствую, Вань. Ты извини, пожалуйста, у меня не получится… – затараторила я слишком подозрительно, что от проницательного Зайцева не осталось незамеченным.
– Что беспокоит, Ален? – Ваня заметался зорким взглядом, вероятно, выискивая во мне болезненные симптомы.
– Состояние…как будто заболеваю. Не переживай, – выдавила из себя полуулыбку. – Лети спокойно. Я как раз за эти дни оклемаюсь. Кстати, что-то Олег Альбертович зачастил тебя командировать? Что на этот раз? – я перевела фокус с темы моего самочувствия на рабочий вопрос.
Рассказывать про беременность сейчас, в дорогу, я не хотела. Пусть съездит без напрягов.
Зайцев молча на меня смотрел, и я снова почувствовала себя отвратительно. Будто он считывал меня и прекрасно понимал, что я что-то скрывала, и проверял, насколько далеко я могла зайти. Но я и сама этого не знала! Все слишком сумбурно! Внезапно! Я не готова!
– Гуляев предложил мне должность начальника Исследовательского центра. В Новосибирске, – спустя несколько секунд огорошил меня Иван вместо ожидаемого ответа.
Я завела руку за спину и вцепилась пальцами в подоконник. Эта информация тяжестью оседала в моей голове. И пока я пыталась ее обработать, мужчина, стоящий напротив меня, испытывающе наблюдал за мной. Он снова проверял. Снова считывал меня и мои реакции. Как сканер! Как чертово считывающее устройство!
– И… что ты ему ответил? – я громко сглотнула и закрылась. Закрылась невидимым пледом, боясь
