Бесит в тебе - Ана Сакру

— Не ждала? — выгибает темную бровь. В глубоком голосе будто вызов.

А я даже моргнуть не могу. Не то, что ответить. Мне кажется, что это сон.

Заторможено мотаю головой. Смотрю на Ваню во все глаза. Он что? Прямо с нами поедет?! Зачем? Куда?! Как это вообще возможно?!

Я не понимаю ничего.

Шокировано наблюдаю, как Ваня садится рядом со мной, широко расставив длинные ноги и шумно выдыхая. Его колено достает до моего. Вжимается прямо. Намеренно. От касания горячо и одновременно парализует. Не отодвигаюсь. Вообще двинуться не могу. Только один вопрос кружит в голове: " Как?".

— Вы что такой запыхавшийся? — улыбаясь, спрашивает Марина, не замечая, как между нами с Чижовым воздух словно в лаву превращается, — Бежали?

— Скорее ковылял, — коротко и хрипло смеется Ваня, вытягивая правую ногу, — Да еле успел, — признается Марине, смотря вроде бы прямо на нее, но у меня полное ощущение, что энергией своей прожигает четко только меня, — Пришлось прыгать в последний вагон и идти через весь поезд.

— А багаж ваш где? — оглядывает его Марина, замечая, что у Вани с собой вообще ни одной сумки.

— Было не до багажа, — хмыкает Чижов, поворачивая ко мне голову.

— И куда же вы едете, близко наверно, да? — не отстает любопытная попутчица.

— Не знаю, — вкрадчиво отвечает Ваня, сверля меня взглядом, — Близко, Лиз?

— Ты меня спрашиваешь? — сухо сглатываю.

— А кого еще.

— О, вы знакомы?! — наконец догадывается Марина.

— Да, невеста моя, — фыркает Ваня, дернув верхней губой в агрессивной улыбке.

У меня отвисает челюсть. Дверь купе, скрипнув, впускает сына Марины.

— Как интересно, а это Русик, мой сын. Русик, это Ваня, Лизин жених, — как ни в чем не бывало болтает женщина.

— Здрасьте. Мам, я бы перекусил, — равнодушно кивнув нам, сообщает Руслан.

Марина тут же начинает суетиться, шелестя двумя большими пакетами.

— Как ты вообще здесь оказался? — беззвучно кричу Ваньке, пользуясь тем, что от нас отвлеклись эти двое.

— Залез в твою почту и нашел билет, — криво ухмыльнувшись, выдает Чижов.

— И?! — я все равно не понимаю.

— Что "и-и"? — растягивая “и”, передразнивает.

До меня доходит, что он передельно на взводе, и я тоже моментально злюсь. В конце концов не мои слова нас сюда привели. В эту точку. Обоих!

— И что ты сейчас этим хочешь добиться? — шепотом едко интересуюсь.

— О, а тут что? Учитываются мои желания? — театрально округляет Ваня глаза, которые сразу же после зло суживает, — А я думал, только твои. И твое вроде венчаться. Ну вот, блять, поехали.

— Кхм-кхм, — громко и недовольно кашляет Марина, реагируя на мат.

— Извините, — бормочет Чижов, устало проводя ладонью по лицу.

— Не надо об этом говорить в таком тоне! — шепотом взвиваюсь я.

— Извините, царевна, что даже с тоном не угодил, — воинственно отбивает Чижов, — Но уж примите какой есть.

— Я не хочу, чтобы ты ехал, — складываю руки на груди.

— Я хочу, — с давлением цедит Ваня.

— А говоришь, учитываются только мои желания, — не удерживаюсь от сарказма, — И вообще…Почему ты на меня злишься?

— Потому что ты сбежала, — хмуро смотрит исподлобья, — Не смей так больше делать. Никогда. Ты меня поняла?

Он с таким глубоким чувством это произносит, что я немного тушуюсь. Кусаю губы, чувствуя, как пропадает потихоньку запал ругаться.

Сбежала, да…

А он все равно пришел. И я ведь этого так хотела еще пару минут назад.

— Домна Маркеловна рассказала отцу, и он настоятельно меня попросил вернуться… Хотя бы на время, — после паузы тихо признаюсь.

Ванин горячий взгляд блуждает по моему лицу, и огонь в его зрачках словно становится мягче, теплее.

— Ну тогда и мне стоит настоятельно с ним поговорить, разве нет? — качнувшись, шепчет мне почти на самое ухо.

На секунду прикрываю глаза, ловя ласку его горячего дыхания на коже.

— И что ты собираешься настоятельно ему рассказать? — тоже шепчу в ответ тихо, перехватывая его взгляд.

— Что мы переспали, и я забираю тебя, — смотрит Ваня мне в глаза.

— Молодые люди, — раздражённо напоминает о себе Марина.

Оборачиваемся на нее с сыном. Русик довольно лыбится, Марина недовольно хмурится. Смущаюсь до ужаса — они ведь слышали все! И про “переспали”…Ой-й-й…

— Извините… И вам ведь поесть надо. Я наверх, чтобы не мешать, — бормочу сбивчиво, сбегая на свою верхнюю полку.

И от них, и от Вани.

Вот только от Чижова не сильно то удается!

Потому что он сразу лезет за мной на эту узкую, явно не предназначенную для двоих постель.

— Вань, ты чего?! — охаю.

— Тш-ш-ш, нормально все, подвинься, — буквально впечатывает меня своей немаленькой тушей в стену, — Вот так, — берет и бесцеремонно еще и одну ногу мою задирает себе на бедро.

Да, я так меньше место занимаю, но… Боже, мы как сиамские близнецы.

— Кхм-кхм… — страдальчески кашляет снизу Марина, и Ваня накрывает нас простыней, чтобы со стороны все имело более — менее приличный вид.

— Вань, слезь! — шепотом паникую я.

Ну не спихивать же его! Упадет, ударится…

— И руку вот так, — не слушая, деловито заставляет его обнять.

Лежим практически впечатывшись в друг друга носами, смотрим в глаза. Руки-ноги переплелись, от тел жарко… Я без понятия, как ругаться так?!

— Ты не посмеешь, — шепчу ему прямо в губы, а взгляд так и вязнет в его бездонных зрачках, и на каждом вдохе грудь мягко вжимается в его тело, тепло которого проникает как отрава сквозь тонкую ткань наших футболок.

— Что не посмею? — выгибает Ваня бровь, смотря на мой рот.

— Сказать это отцу.

— И что мне помешает, прямо интересно? — улыбается Чижов и будто подается еще ближе, уже почти целуя меня.

— Ты же меня опозоришь, Вань! — объясняю будто маленькому.

— Чем? Мы же обвенчаемся, сама сказала.

Непробиваемый! И ведёт себя так, будто все шутка! Злюсь опять. И возбуждаюсь, и от этого еще сильнее злюсь.

— Это не смешно, — вслух возмущенно шепчу.

— А я разве сейчас смеюсь?! — фыркает в тон.

— Да! Выглядит, будто смеешься надо мной. И это твоя самая дурацкая шутка!

У Вани дергается уголок губ то ли в улыбке, то ли в оскале. Рука с моего плеча с нажимом спускается на талию и пробирается под футболку, сжимая голый бок и трогая пальцами живот.

— Успокойся. Ты же хотела за меня, — говорит тихо.

— Уже не хочу! — артикулирую, чувствуя, как горячо становится от того, что он меня трогает, гладит.

Что вообще близко так.

В теле совсем ненужные сейчас воспоминания всплывают. Как двигался внутри. И это до спазмов. Кусаю губы, прогоняя фантомные знойные ощущения. А между ног уже тянет