Хочу от вас ребенка - Ана Сакру
Вскинув запястье, Ваня закатал манжеты до локтя сначала на одной руке, потом на другой. Такой естественный мужской жест. Сексуальный!
Внутри меня все завибрировало. От смущения, бешеного прилива адреналина и ошеломляющего осознания, что я ему не безразлична!
Я соскучилась по нему! Очень-очень соскучилась и, глядя на его приближающуюся фигуру, во мне взорвалось разом столько всего, что я подскочила со стула и инстинктивно сделала несколько шагов Ивану навстречу.
Мы застыли в паре сантиметров друг от друга посреди запруженного людьми танцпола, в отдалении от нашего стола.
Звуки отошли на второй план от того, как сильно пульсировал сердечный ритм в ушах. Где-то в другой вселенной Адовна вместе с незнакомой женщиной от души заорали в микрофоны:
– …Теперь он пьяный по твоей вине-ее
Царица-а, царица-ааа
Один лишь взгляд и лютый холод по спине
Он просто не может в тебе не раствориться…
Я нервно улыбнулась, наблюдая за тем, как, чертыхаясь, Ваня обернулся. Пельц весело махнула ему рукой и показала большим пальцем класс.
За моей спиной столик нашего отделения взорвался хохотом, и я, не удержавшись, их поддержала, замечая багровеющее в приступе запоздалой неловкости лицо Зайцева. Усмехнувшись, он растер ладонью лоб и прикрыл глаза под красноречивое:
– …Мальчик поплыл, мальчик попал,
…А как он стесняется, а как он целуется …– голосила Адовна, накаляя и без того дымящуюся атмосферу между нами.
У меня с губ готово было слететь признание, но я кусала щеку изнутри и ждала первых слов от него! От него!
Иван, тяжко вздохнув и смиряясь с происходящим, перевёл на меня взгляд. Неожиданно поднял руку и убрал мне прядку за ухо.
– Я был неплох? – на его губах мелькнула ироничная мальчишеская улыбка.
– Это было отвратительно, – прошептала я, глядя ему в глаза и пряча свою улыбку.
– Считаете, незаслуженно? – он выразительно выгнул бровь.
– Абсолютно… И в мыслях не было того, что вы здесь напели, – фыркнула и покраснела так, что мое смущение можно было заметить даже в густом полумраке зала.
– Правда? Но вы же все время сбегаете от меня. С поразительным упорством, – сощурился Зайцев.
– А вам, вероятно, как раз не хватает упорства нормально догнать, – пробормотала тихо.
Иван замер, уставившись на меня. Его взгляд стал таким острым, будто он вмиг протрезвел. Этим острым взглядом он медленно очертил овал моего лица, задержался на губах и снова посмотрел в глаза. И что-то было такое пьянящее в глубине его зрачков, что я захмелела.
– Я не знал… точнее не понимал, был ли смысл проявлять упорство, – он сглотнул, дернув кадыком, голос заметно просел, обрастая чувственной хрипотцой. – Я опоздал?
– Возможно… – хитро улыбнулась я.
Иван рассматривал меня. Долго и пристально. Провел пальцем по брови, прежде чем спросил:
– Что мне нужно сделать?
Адреналин в крови подскочил. Хмельной азарт охватил меня до самых кончиков пальцев, будто Зайцев передал мне свое состояние одним взглядом.
Я поджала улыбающиеся губы и, обогнув его, молча поспешила к сцене, пока не передумала.
Выскочила на сцену, уговорив какого-то парня пропустить меня без очереди, шепнула ди-джею о том, что собиралась исполнить, и сжала влажными от волнения ладонями микрофон.
Стробоскопы, вертящиеся на потолке, на несколько мгновений ослепили. Я сощурилась, вглядываясь в толпу людей передо мной и выискивая глазами Ивана.
Нашла.
Сглотнула, чувствуя, как волоски на теле встали дыбом от захлестывающих эмоций. Если бы мне однажды сказали, что я решусь на подобное, я бы никогда не поверила!
А сейчас я влюблена! Разве это не повод?
Прозвучало вступление, зал, мигом узнав мелодию, одобрительно загудел, а у Зайцева натурально полезли брови на лоб, когда я, сбиваясь в самом начале, но справившись, запела.
Он спросил, что нужно сделать?
Ну так вот:
– … А может, к чёрту любовь?
Всё хорошо, ты держись;
Раздевайся, ложись, раз пришёл!
Со мной орали все присутствующие. Музыка и голоса мощно вибрировали в каждой клеточке моего тела. Я закрыла глаза, отдаваясь этому ритму, потому что смотреть и дальше на Ваню уже не было никакой возможности. Он, отойдя от первого шока, обещал мне хмельным пожирающим взглядом столько всего, что кожа огнем горела на всем теле и сладко тянуло низ живота.
На последних строчках Иван стоял у сцены, нетерпеливо ожидая, когда я закончу. Старалась на него не коситься, но это было невероятно сложно. Внутри замирало все в ожидании последствий моей выходки.
Допев, раскрасневшаяся, я неловко поклонилась аплодирующий публике, передала микрофон уступившему мне очередь пареньку и, не успев толком сойти со сцены, оказалась в лапах моего Зайца. Он крепко обхватил меня за талию и потянул в сторону выхода.
– Мы куда? – пропищала, не пытаясь возражать.
– Раздеваться, ложиться, раз пришел…– сексуально сообщил он, касаясь губами мочки моего ушка.
*Ляпис Трубецкой «Ты кинула»
ANNA ASTI «Царица»
LOBODA «К черту любовь»
Глава 40
Иван
– Вань, куда мы? – тяжело дыша, Алена едва поспевала в своих хрустальных туфельках за моими размашистыми шагами. – Я сейчас задохнусь! Подожди!
Я тоже. От распирающего внутри меня пожара.
На улице – поздний вечер и ощутимый минус, который не остужает. Обернувшись,
посмотрел на Волкову: из ее малинового рта вырвалось облачко пара, пальто нараспашку. Мое – тоже. Наши сборы в гардеробной были похожи на экстренную эвакуацию, но быть простуженным лично меня мало волновало. Важнее, чтобы не простудилась она и, притянув свою Фею за запястье и закинув ее сапоги подмышку, я застегнул на ней пальто непослушными пальцами и поднял воротник по самые уши.
Алена хлопала ресницами и глубоко прерывисто дышала. Как врачу мне стоило бы обратить на ее одышку внимание, но у меня сейчас такой пожар внутри, что подозревал – ее пожар и тяжелое дыхание имели схожую с моей причину.
Поцеловал Фею в лоб. Ее малиновые губы манили к ним прикоснуться, но я хотел оставить их на десерт. Я собирался их сожрать. Как и всю ее целиком, но позже.
– Дыши, Ален, – подхватил свою Фею под ягодицы под испуганный тонкий визг.
– Что ты делаешь? Эй! Поставь меня на место! – запричитала Аленка, беспорядочно, тихонько лупя меня кулачками и смеясь. – Иван Романович, куда вы меня несете?
– В машину, Алена Алексеевна, – улыбаясь, перехватил свою ношу удобнее под шею и колени сзади.
– Вы что…– глаза Волковой увеличилась в три раза. – Иван Романович? – сощурилась, вглядываясь в
