Я тебя найду - Татьяна Огнева

Я останавливаюсь.

Смотрю ему в спину — и сердце каждый раз делает этот странный, знакомый кульбит. Потому что он — отражение. Не моё.

Его.

Он взял лучшее от отца. Силу. Упрямство. Взгляд, в котором будто всегда есть ответ. Даже когда он молчит, в нём чувствуется характер. Такой, что хочется одновременно обнять и отступить на шаг.

— Мам! — он оборачивается, машет мне рукой. — Смотри!

Я улыбаюсь. Всегда улыбаюсь, когда он смотрит на меня.

Солнце медленно клонится к горизонту. Небо окрашивается в медь, золото, розовый. Скалы вокруг становятся тёмными, почти чёрными — величественные, молчаливые свидетели всего, что когда-то здесь происходило.

Именно здесь.

Именно на этом пляже у меня когда-то украли всё. Сумку. Паспорт. Деньги. Уверенность в завтрашнем дне.

Именно здесь я впервые осталась совсем одна в чужой стране.

И именно здесь, судьба решила, что я уже достаточно потеряла — и дала мне больше, чем я могла вынести.

Сначала — встречу с женщиной, которая посмотрела на меня так, будто знала обо мне больше, чем я сама.

Потом — взгляд.

Голос.

Руки, которые удержали, когда я почти падала.

Любовь не всегда приходит тихо. Иногда она врывается, как шторм. Ломает, переворачивает, лишает сна и здравого смысла.

Он был именно таким.

Он нашёл меня тогда, когда я не искала никого.

Он забрал меня в другой мир.

В другую жизнь.

Он показал, что любовь может быть яркой, одержимой, пугающей — и при этом единственно правильной.

Он спас меня дважды.

Один раз — когда протянул руку.

Второй — когда вытащил с сырой земли, в которой нас с сыном хотели закопать живьём.

От такой любви действительно сходят с ума. Или живут всю жизнь, неся её внутри, как священный огонь.

— Мам, а ты чего задумалась? — сын снова рядом, тянет меня за руку.

Я опускаюсь перед ним на корточки, убираю прядь волос с его лба.

— Ничего, — отвечаю мягко. — Просто вспоминала.

— Хорошее?

Я смотрю ему в глаза. В те самые глаза.

— Самое лучшее, — говорю честно.

Он улыбается. И убегает обратно — к морю, к ветру, к закату.

А я остаюсь стоять. С морской солью на губах. С прошлым за спиной. С любовью, которая однажды изменила мою судьбу — навсегда. Потому что любовь к Фариду это единственное, от чего я никогда не откажусь.

Эпилог 2

Песок под ногами был мягким, приятным. Я сделала ещё несколько шагов вдоль воды. Я думала, что он далеко. Что у меня есть ещё минута — просто постоять, просто подышать морем и покопаться в прошлом.

Но я всегда забываю одну вещь.

Он находит меня всегда.

Тепло появилось внезапно. Сначала — тень. Потом — знакомый запах, от которого внутри всё мягко сжалось. А в следующую секунду сильные руки сомкнулись вокруг меня, прижимая спиной к широкой груди.

Надёжно. Привычно. Так, будто между нами не было расстояния мгновение назад.

— Ты знаешь, что мы уже опаздываем? — его голос прозвучал у самого уха, низко, с улыбкой. — Мы с мамой уже начали волноваться.

Я усмехнулась, накрывая его ладони на моём большом животе.

— Фатима всегда волнуется, — мягко ответила я. — Даже если я просто задержусь на пять минут, она уже обрывает телефон. Наверное, боится, что её внучка родится на этом самом пляже, — усмехаюсь я.

Он чуть сильнее прижал меня к себе, подбородок лёг мне на макушку.

— А я? — спросил тихо. — Мне можно волноваться?

Я повернула голову, глядя на море, и улыбнулась так, как улыбаются только тогда, когда распирает от обычного человеческого счастья.

— Меня накрыла ностальгия, — сказала я честно. — Это место… оно всё ещё помнит нас.

Он замолчал. Я чувствовала, как его дыхание становится глубже.

— Помнишь ту ночь? — продолжила я, не оборачиваясь. — Когда всё началось. Когда мы просто соприкоснулись… и мир вдруг стал другим.

Его пальцы дрогнули на животе, а маленький комочек внутри меня отозвался, ощущая тепло рук отца. Малышка гиперактивная обычно. Но не сегодня. Затихла. Дала мне возможность погулять спокойно и побыть самой с собой, в своих воспоминаниях.

— В ту ночь, — я сделала паузу, подбирая слова, — Давид остался внутри меня.

Он напрягся, будто каждое слово проходило через него.

— Он стал маятником, — тихо сказала я. — Тем, по чему ты всегда находил меня. Где бы я ни была. В каком бы состоянии ни находилась. Ты всегда чувствовал, где я.

Он медленно развернул меня к себе.

В его глазах было всё. Та же глубина. Та же сила. Та же любовь, от которой когда-то перехватывало дыхание.

— Потому что ты мой дом, — сказал он глухо. — А дом не теряют. Всегда знают, где он находится. Даже если он на другом конце света.

Я положила ладонь ему на грудь, туда, где под кожей билось сердце. Моё сердце — в его груди.

— Тогда пойдём, — улыбнулась я. — Нас правда ждут на ужин.

Он наклонился, коснулся губами моего виска — легко, почти невесомо.

— Я нашёл тебя тогда, — прошептал он и поцеловал меня в висок. С нежностью и уважением, которые Фарид умеет показывать молча. — Всегда тебя найду, где бы ты ни была.

И, взяв меня за руку, повёл туда, где горел свет, где ждали родные и где любовь больше не была войной — а стала жизнью.

В тот день, когда Айсун пыталась лишить меня и моего ребёнка жизни, судьба распорядилась по-другому. Эта сумасшедшая хотела убить Фарида, как только он повернулся к ней спиной. Прозвучал выстрел. Благо эта больная промахнулась и разбила только вазу. Мехмед был в ярости. Она дважды за день опозорила его. Потому что удар в спину — это низко и подло. Он кричал на неё, угрожал придушить собственными руками. Но Айсун подняла пистолет вверх, направив его на мужа. Фарид тогда думал, что она нажмёт на курок и убьёт Мехмеда. Взгляд был у неё безумный. И она нажала. Правда, приставив ствол к своей голове.

Эта страшная женщина убила себя.

Развод с Лейлой прошел спокойно. Она и праоа тяжело перелила смерть матери. Через два года она снова вышла. И насколько я знаю, очень счастлива.

— Ой… — резкая боль в животе возвращает меня в реальность. — Ой-ой-ой… — шепчу я,