Стальная Вера 2 - Лина Шуринова
Моя магия как всегда соображает раньше меня.
Дымная нить затягивается у змеи на нижней челюсти — и дёргает вниз, кое-как заставляя тварь «клюнуть» носом.
Влад всё-таки приземляется на ей голову, едва не соскальзывает, но удерживается, распластавшись по поверхности. И со всей дури бьёт навершием рукояти в сверкающий кристалл!
Тушу змеи окутывает золотистое сияние. Она исчезает, а Влад плавно, будто на воздушной подушке, опускается вниз.
На месте хищной твари оказывается длинноволосый длинноухий мужик, который безмятежно нам улыбается.
— Приветствую вас у корней Великого Дуба, дети мои, — произносит он гулким, хорошо поставленным голосом.
— «Дети твои»? — передразниваю я. — Ты нас чуть не убил вообще-то.
— Что вы, что вы! — с прежней улыбочкой отмахивается хранитель. — Это не я. Это моя дурная половина. К тому же разве кто-то из вас пострадал?
Крыть в ответ, конечно, нечем. Но кто бы знал, как меня этот недоэльф бесит!
В его внешности, к слову, ничего змеиного нет. Даже Горе в человеческой форме и то больше похож на змеюку, чем этот длинноволосый ублюдок. Вертикальных зрачков — и тех не завезли.
— Зря мы сюда торопились, — бурчу я. — Пусть бы его дурная половина сама с Дыем разбиралась.
— Дый? — непонимающе хмурится хранитель. — Кто это?
Вперёд выступает Горе, как самый осведомлённый.
— Это долгая история, но постараюсь рассказать побыстрее…
— Божественный фокус всё, а Дый хочет попасть в другие миры, чтобы качать оттуда энергию, — вмешивается Ярослав. Он смотрит на хранителя прямо, будто равный на равного.
Длинноухий тоже несколько мгновений смотрит брату в глаза.
— Вот как, — медленно произносит он, отстраняясь. — Понимаю. Дело и впрямь не терпит отлагательств. Придётся вам обождать некоторое время. Сейчас я займусь неотложными делами, а ты, ящерка, расскажи пока всё по порядку.
Гордый донельзя Горе принимается за пересказывание уже известных нам событий. Хранитель же, никак на это не реагируя, поворачивается к Древу и поднимает руки над головой, будто собирается помолиться.
Мы в ожидании перебрасываемся малозначащими фразами. Ярослав отчего-то льнёт ко мне. Надеюсь, не оттого, что боится моего возвращения в родной мир.
Наконец Горе замолкает, а хранитель опускает руки и поворачивается к нам. На его гладком лбу поблёскивают бисеринки пота.
— Я усилил защиту, — устало сообщает он. — Теперь снаружи сюда не попасть. Также я залатал пробой из одного мира в другой по условиям давней договоренности с вашим верховным божеством. Но не полностью: он сомкнётся, как только открывшее его существо будет уничтожено.
— Значит, теперь всё будет в порядке? — хмурюсь недоверчиво.
— Конечно, — кивает хранитель. И буквально прожигает меня взглядом. — А что? Ты хочешь вернуться? Если да, то могу устроить.
Влад шумно втягивает воздух. Наверное, хочет что-то сказать, но не решается. Остальные тоже деликатно помалкивают, даже Марк.
И правильно.
Ведь это только моё решение.
— Как тебя звать, хранитель? Я Вера.
Длинноухий насмешливо улыбается:
— У меня много имён. Можешь звать меня просто Змием.
— Зелёным? — возвращаю усмешку. — Тебе подходит. Так вот, Змий. С чего ты вообще решил, что мне нужно куда-то возвращаться?
Хранитель пожимает плечами:
— Просто вижу, что твоя душа привязана не к тому миру, из которого ты сейчас явилась.
— Странно, — я притягиваю к себе брата и обнимаю его, нагло поглядывая на Змия. — Ведь вся моя семья находится здесь. В другие миры мне и не к кому, и незачем.
Ярослав от избытка чувств прижимается к моему боку.
— Не пожалеешь? — глаза хранителя на миг вспыхивают зеленью.
— Не-а, — отвечаю решительно.
Он кивает:
— Ладно. Кто же в таком случае должен сейчас уйти?
«Неактуально», — собираюсь заявить я то, в чём уверял меня Горе. Но слово застревает в горле, когда брат отрывается от меня и выступает вперёд.
— Я, — произносит твёрдо.
— Это что, шутка? — только и могу выдать я, уже понимая, что никто и не думал шутить.
«Неактуально», говорили они. А имели в виду, что уже нашли добровольца! Уговорили ребёнка, называется! Божественные сволочи!
— Не позволю, — произношу одними губами.
И тут прямо в Древо ударяет молния! Пока мы тут болтали, позади нас открылся огромный портал, из которого полезли всякие твари. А во главе — здоровенный блондин с явно уложенной парикмахером шевелюрой.
«Снаружи сюда не попасть», да?! У-у-у, брехуны проклятые! Все, каждая из этих божественных морд!
Мои глаза застилает чёрный туман. Но в этот раз я не собираюсь ограничивать или брать под контроль тьму, которой владею. Потому что нечего попадаться мне под горячую руку!
***
Обмельчавший и почерневший после недавнего поражения Рарог юрко несётся по траве с корням Мирового Древа. Пусть боги и люди сражаются друг с другом, а он посмотрит, чем тут можно поживиться.
Хоть какая-то компенсация.
Вообще-то по изначальному плану, озвученному Дыем, он должен был в бою принудить людишек активировать ключ. Но слишком поздно понял, что его, божественное существо, использовали для отвлечения внимания.
Никто не рассчитывал на его победу. Его выставили против превосходящей силы с одной целью: запудрить людям мозги.
Чтобы они поверили, что справились.
И не заметили, как вслед за ними в мир Древа тихо-мирно перешёл один из Дыевых прихвостней.
Может, это был план Б? О, нет! Чтобы настолько быстро развернуть портал, требовалась серьёзная подготовка. Значит, Дый изначально предполагал, что именно так всё и будет.
Рарог, не будь дурак, тоже умудрился воспользоваться Латырем. И окончательно убедился, что новый Владыка божественного плана фактически въехал в заветное место на его, Рароговой, спине.
А награду, ясное дело, получит Баш, который всего только и сделал, что тайком развернул портал…
Может, и к лучшему, что Рарог успел присягнуть на верность новому господину. А вот то, что улизнул от него под крыло старому хозяину, было несусветной глупостью.
Но кто знает, вдруг тут найдётся что-то, что сменит гнев Радима на милость?
Позади раздаётся грохот, и Рарог припускает ещё быстрее.
Главное — успеть добраться до Древа раньше, чем это сделает Дый. А в том, что так оно и будет, Рарог ничуть не сомневается.
Глава 24. Потанцуем?
Пришельцы выходят из портала и встают в подобие строя. Не знаю, сколько их точно, но явно больше, чем нас.
Дый с превосходством поглядывает на наше скромное воинство, покручивая усы.
А я с
