Игра на инстинктах - Саша Кей

Стоп.

— Другое связывает? Это какое? Профессиональное? — подозрительно прищуриваюсь я, а рука сама тянется к столовым приборам.

Отличный ножик в «Амандине».

— И это тоже, — хмыкает Артемьев, проследив за движением моей руки. — Фрось, это личное дело Тани, и я трепаться об этом не буду. Я в последний раз видел ее несколько месяцев назад. Ваня не в курсе, но возвращение и работа у меня — это инициатива именно Т… — в этом месте у меня таки дергается глаз, и Демид исправляется: — Осинской. Она очень просила, и я не увидел повода ей отказать. Как бы это стремно ни звучало, но это не то, что ты думаешь.

Что-то тут не то.

Я, конечно, сейчас укушенная собакой-подозревакой, но я заднице чую, что тут где-то подвох.

Надо пристать к Сашке.

Пусть трясет своими архивами.

— Фрося, если вопросы иссякли, может, попробуем спасти сегодняшний вечер?

— Нет! — спохватываюсь я. — Не иссякли. Ты сказал, во-первых. А что во-вторых?

— Ты о чем? — уже съехавший с темы Демид не врубается, про что я.

— Ну, по поводу Осинской, ты объяснился, хоть и мутно, а вот по второму моменту…

— А… — озаряет Артемьева, он тянется ко мне и отбирает у меня ножик. — Ну, во-вторых я бросил дохлую идею с платонизмом, погорячился я. Так что яйца катить я буду. И катить я их стану к тебе. Я знаю, там мне будут рады.

Что? А не много ли…

Стопэ…

— То есть, когда ты звал меня на свидание… — я начинаю ерзать, припоминая, при каких обстоятельствах Демид это делал и каким образом настаивал.

— Да, Фрося. Все будет. Так можешь ужинать с четким осознанием, что я сегодня тебя танцую.

Мои хорошие, сижу и думаю, дать ли немного жаришки или сразу перейти к развитию, так сказать ситуации))) Вы, наверное, хотите все быстрее, а я тут со своими мигренями была не так регулярна.

Глава 47. В игру вступают инстинкты

Черт побери!

И как мне теперь есть?

Или это он специально, чтобы я много не слопала? Так сказать, оставалась в форме для дальнейшей программы?

И вообще! Что значит, он меня будет танцевать?

Тут как бы и мое согласие требуется на участие в процессе!

А я не хочу!

И ерзаю я просто так, а вовсе не потому что внизу живота становится тяжело.

Артемьев, видите ли, решил, что секс будет.

А я вот так не думаю.

Зону бикини я брила, чтобы чувствовать себя увереннее, а не потому что кто-то будет сегодня туда тыкать своей балдой.

К лицу приливает тепло.

Нижний ярус предлагает мне в ответственный момент заткнуться и не мешать остальным получать удовольствие, а если что-то смущает, сделать вид, что все так и было задумано.

Нет, ну каков мерзавец! Теперь у меня мысли только вокруг одного у крутятся.

Это чистой воды совращение!

И как Демид непреклонную меня собрался склонять к разврату?

Невозможно не думать о сексе, когда тебе вот так твердо и спокойно объявили, что он будет.

И чем больше я об этом думаю, тем сильнее нервничаю.

И судя по физиономии, Артемьев все прекрасно понимает.

В итоге, я даже толком не могу сосредоточиться на том, что ем. Все усилия уходят на подержание светской беседы. Я, конечно, узнаю, наконец, кто по гороскопу Демид, но даже не запоминаю эту информацию. С трудом откладывается в памяти, что он любит старый рок семидесятых и предпочитает триллеры боевикам. Но, твою ж дивизию, я даже не помню, что было на десерт! Я!

И это при том, что к вину я больше не притрагиваюсь.

К концу ужина под наглыми раздевающими взглядами Артемьева я превращаюсь в оголенный нерв.

Нет, если бы он смотрел на меня равнодушно, я бы, разумеется, расстроилась сильнее, но сейчас мне совсем не легко.

Демид помогает надеть мне пальто, а у меня внутри все подрагивает. Еще и поцелуев никаких не было, а коленочки слабые-слабые. Ресницы сами собой опускаются, взгляд уходит в сторону. Пальцы постоянно заправляют прядь за ухо. Язык облизывает губы.

Ну блин, организм миную приказы мозга автоматически включается в игру полов.

Артемьев еще и не за рулем и в такси садится рядом со мной.

Мы продолжаем разговор о каких-то книгах, как приличные люди, но в атмосфере все так раскалено. Буквально пронизано эротизмом.

Обыденные фразы — всего лишь фон, сопровождающий поездку в один конец.

О! Я не сдаюсь. Я борюсь с этим притяжением.

Я в стотысячный раз проговариваю себе, что я не должна позволять Демиду…

Но это сознательно.

Подсознание работает против меня. Именно оно заставляет меня в лифте не сделать шаг в сторону, когда твердые губы накрывают мои. Оно подбрасывает мне картины из вчерашней ночи, разжигая во мне голод.

Наверняка все дело в овуляции.

Если бы не она, я бы сто пудов воспротивилась, когда Артемьев повел меня в свою квартиру.

С того самого момента, как мы выходим из кабины лифта, мы не произносим ни слова.

Я снимаю пальто, а как будто раздеваюсь догола. Еще немного, и я начну вырабатывать электричество.

Сердце почти останавливается, когда в прихожей Демид, опустившись на корточки, помогает мне расстегнуть сапоги. Ласкает ноги, забираясь все выше, добирается до кромки чулка, касается горячей кожи…

Артемьев с шумным выдохом поднимается, в одно мгновение спиннывает обувь, пальто бросает прямо на полку и, подхватив меня, несет в гостиную.

— Не в спальню? Ты решил побыть джентльменом и не лезть ко мне под юбку? — хрипло спрашиваю я, стараясь не звучать слишком разочарованно.

— Не дождешься, мон шер. Мы просто начнем отсюда, — он опускает меня на диван. — Мне надо закрыть гештальт. Вчера я так мечтал тебя здесь…

Стягивает голубой джемпер, являя мне свое идеально тело.

Черт!

Еще не поздно дать заднюю!

Но как только Артемьев берется за молнию на ширинке, мне в голову забредает крамольная мысль.

Ну и кому я сделаю хорошо, если сейчас сольюсь?

Холодная постель приятнее?

Просто не надо строить планов на Демида. Нужно взять от него все, что он мне даст.

Горячую ночь, оргазм, возможно, еще один шанс на зачатие.

Артемьев умеет доставить удовольствие. Умеет потешить мои слабости, заставить себя почувствовать грязной девчонкой и при этом не выйти за рамки уважения.

Демид секс-машина.

Да, у него запросто могут быть свои мотивы, ну так и я не белая ромашка.

Неизвестно, кто еще поступает хуже.

Но