Игра на инстинктах - Саша Кей
Это выключение мозга.
Переход на управление с помощью инстинктов.
Обнаженный Артемьев просто наваливается на меня.
Никаких ласк, никакой прелюдии, но меня просто трясет. От одно единственного поцелуя, от того, нагло Демид имеет меня в рот языком, я теку. Смазка проступает сквозь складочки, и Артемьев это сразу обнаруживает, потому что не ходит вокруг да около.
Придавив меня, он сразу задирает подол, проникает в трусики и погружается пальцами в тесную дырочку. Убедившись, что я влажная для него, он просто сдвигает мокрые кружева и, приподнявшись на локтях, медленно входит, растягивая мою пещерку.
Неуклонно, неотвратимо, сладко, невыносимо.
Дрожь тела нарастает. Киска пульсирует, но покорно принимает толстый орган. Я беспомощно царапаю плечи Демида, кусаю губы, тихонечко поскуливаю от этого физического превосходства твердого мужского над податливым женским.
Задвинув член до самого конца, Артемьев стискивает мою попку.
— Сегодня пощады не будет, — не извиняется он.
Глава 48. Гештальты
Обещание свое Демид выполняет на все сто.
Заткнув мне рот поцелуем, он беспощадно таранит мою пещерку.
Раз за разом Артемьев заполняет горячую влажность.
Без церемоний.
Без реверансов.
Берет до самого донышка, высекая там внизу между ног все больше искр, подпитывающих пламя, в котором я горю.
Я ощущаю каждый миллиметр твердого ствола, растягивающего нежные стеночки, чувствую, как крупная головка проминает меня, присваивая.
Демид откровенно наслаждается моей текущей дырочкой, меняя то темп, то угол входа.
Я рада, что ему хорошо, но не от души, как говорится, потому что за время ужина и потом в такси так сама себя возбудила, что сейчас все мое существо рвется к пику, мечтает о разрядке, но вместо этого напряжение в каждой клеточке только копится, вынуждая меня стонать в попытке облегчить эту муку.
Словно нарочно, Артемьев придавливает меня своей массой и удерживает попку в лапищах, и я не могу двигать бедрами ему навстречу. Меня полностью лишают возможности проявить инициативу, и я остаюсь покорным участником этой извечной древней игры. Мне позволено только принимать толстый член в свою женственность, похныкивать и царапать плечи мужчины, который, не стесняясь, заявляет на меня свое право.
Кажется, мне не хватает всего чуть-чуть, чтобы получить сегодняшний десерт, но Демид еще употребляет сочное мяско молодой Фроси с перцем и не считает нужным побаловать меня сладеньким.
Его губы объясняют, что мое место под ним.
И я послушно соглашаюсь, зная, что мне воздастся.
От каждого поцелуя, сжатия сильных пальцев на ягодицах, толчка будто идет горячая волна, устремляющаяся в центр моего желания, конденсируется там, поднимаясь надо мной, как цунами, превращая меня в податливое, на все согласное существо.
И Артемьев этим пользуется.
Когда он подбирает изводящий меня ритм, при котором головка на выходе давит куда-то, откуда молнии бьют прямо в пульсирующий клитор, становится совсем невыносимо, я впиваюсь зубами в плотную кожу на плече Демида.
Милый, хороший, сволочь, ну еще немного…
Но Артемьев, уловив мою предоргазменную дрожь, выходит из меня.
Переворачивает меня, устанавливая на колени, и укладывает безвольное тело грудью на подлокотник дивана. Погладив между лопаток, он одной рукой фиксирует обе мои на пояснице, вынуждая выгнуться до предела.
— Ты сегодня очень красивая, — делает мне хриплый комплимент Демид, проводя пальцем по разбухшим натруженным губкам.
Пожалуйста, потрогай меня еще…
Клитор, пожалуйста…
Но пощады не обещали, и ее нет.
Пару раз погрузившись в меня на всю длину медленно, Артемьев отпускает себя и вколачивается. В атмосферу гостиной, и без того пронизанной похотью, врываются совсем непристойные звуки.
Сейчас в этой квартире, в тусклом свете бра, горящего над диваном, просто мужчина и просто женщина, которые не изгаляются в сексуальных изысках. Они утоляют свой голод. Эта обыденность еще порочнее, чем все извращенные техники этого мира. Шумное дыхание Демида. Мои стоны. Шлепки бедер. Влажные звуки моей киски. Мятая одежда. Поскрипывание кожаного дивана.
Это сумасшествие.
Голые инстинкты.
Твердящие мне, что это лучший самец, и мы будем давать ему столько раз, сколько он захочет.
Только, пожалуйста, дай мне кончить.
У меня под кожей разбужен муравейник, каждый волосок на теле приподнимается от каждого толчка, смазка бесстыдно увлажняет внутреннюю сторону бедра, подтверждая, что самочке все нравится.
Перед глазами уже темно, когда Артемьев решает, что мне уже можно.
Засадив мне, он замирает, его рука оглаживает напряженные ягодицы и спускается туда, где уже все на грани взрывы. Грубоватыми движениями Демид методично доводит меня до оргазма и, только насладившись моими спазмами на его члене, завершает сам.
Теплые брызги ложатся на попку и стекают каплями под грохот моего сердца.
Мерзавец.
Я даже стукнуть его не могу за то, что он сделал.
Артемьев поглаживает мои подрагивающие плечи, а я не могу даже руку поднять, не то что позу поменять. В ней и остаюсь пока, Артемьев влажными салфетками устраняет следы своего удовольствия с моих бедер, только шиплю, когда он проходится по скользким губкам.
Платье перекручено, чулки спущены, трусишки мокрые.
Что у меня с прической и макияжем я даже думать не хочу.
Плевать.
Просто не кантовать.
Однако Демид все же транспортирует меня в спальню. Сложив бренную тушку на предусмотрительно разобранную постель, стаскивает с меня одежду и даже оставляет на какое-то время меня в покое.
Меня практически мажет.
Я каком-то пограничном состоянии, не очень вдупляю реальность.
Немного оживаю, когда вернувшийся Артемьев протягивает мне стакан воды. Самое то.
Только оказывается, эта галантность для того, чтобы я была хоть немного в чувствах перед следующей скачкой. Отобрав опустевший стакан, Демид укладывается рядом со мной и со значением тискает мою грудь.
Господи! Да что он такое съел за ужином? Надо было посмотреть, чтоб никогда ему этого не давать. Ну сколько времени прошло? Минут двадцать? А его член снова наливается силой.
Я несчастно смотрю на Артемьева, но не нахожу никакого сочувствия.
— Ты еще мокрая, — строго отвечает он на мой невысказанный протест и доказательно ныряет пяльцами в опухшую киску, где внутри действительно еще влажно, только вот и чувствительнее в десять раз.
— Демид… — я нервно облизываю губы, понимая, что сейчас я все равно окажусь натянута.
— Фрося, я закрыл только один гештальт, — сурово прерывает меня Демид. — Но я не чудовище, последние два на утро оставим. А пока…
И этот подлец накрывает мои губы поцелуем.
На всякий случай маякую еще здесь. По просьбам читутелей У меня появился ТГ-канал Ссылочку добавила в раздел "Обо мне", но насколько
