Игра на инстинктах - Саша Кей

— Надя, приятно было увидеться, но мы с Фросей пойдем, — он пытается сдвинуть меня с места, но выходит у него не сразу. — Перцевая…

— Фрося Перцевая? — поднимает брови Козина. — Та самая?

— Да!

— Фрося, пойдем. Тебе еще надо обплевать местные десерты, — все-таки уволакивает меня Артемьев.

Усадив меня за шикарный столик, отгроженный от основного зала кованой ширмой, увитой живыми растениями, он интересуется:

— Это что сейчас было? Ты метила территорию?

— Это я сейчас на свидании столкнулась с бабой, с которой спал тот, кто меня пригласил.

— Ну, Сашка… Кердык Александре Николаевне. Бесстрашная женщина. А если я однажды расскажу, с кем она спала…

Последняя фраза сбивает меня с воинственного настроя.

— А ну расскажи! — требую я. Саня всегда сует свой нос в чужие дела, но сама не колется. Лишь иногда всплывают мелкие многообещающие моменты, но слишком поздно.

— Я не трепло. Но однажды она нарвется. Фрось, ты в курсе, что я тебе не девственником достался…

В этом месте я краснею.

Что ты будешь делать, прямо День Румянца.

— С Надей мы расстались давно. Она и здесь не одна, а с мужчиной.

Мне тут же хочется посмотреть на мужика этой стервы, но как я ни тяну шею, за перегородкой ни черта не видно.

— Ладно, — ворчу я. — Все равно это только подтверждает мое мнение о тебе. Я доверю тебе заказ вина. Я сейчас вернусь.

Лапки надо помыть и посмотреть, правда ли, Козенадя с хахалем.

В обеденном зале она мне на глаза не попадается, зато встречается в туалете.

Козина как раз вытирает руки бумажным полотенцем, и при моем появлении этот процесс становится похожим на истеричное комканье.

Вскинув подбородок, я цокаю каблучками к раковине.

— Фрося Перцевая… — мерзенько тянет Надежда. — Ну, по крайней мере, понятно, с чего Демид обратил на тебя внимание. Ты же не в его вкусе.

— Может, ему надоели старые бл…, простите, блюда, — огрызаюсь я.

— Хорохоришься? — хмыкает Козина. — Ничего, скоро обломаешься. Это ненадолго. Ты уже ноги раздвинула, да? Думаешь, ему твой богатый внутренний плоскодонный мир интересен? Увы, деточка. Совсем другое.

— Да что ты говоришь, тетенька.

— Да не будь твоя фамилия Перцевая, он бы на тебя и не взглянул.

У меня неприятно холодеет внутри.

Это же не то, что я думаю?

Глава 45. Новые вводные

— Что ты имеешь в виду?

— Давай не будем делать хорошую мину при плохой игре. Такая, как ты, — Козина смеривает меня насмешливым взглядом, — способна заинтересовать Демида только в профессиональном плане.

— Успокаивай себя этим, — фыркаю я, подходя к раковине и открывая воду, но внутри скребет. Да так, что я не сразу понимаю, что включила ледяную воду.

Что уж там говорить, я разительно отличаюсь от любимого типажа Артемьева. Сашка тоже говорила, что он предпочитает баб с большими буферами. И то, что я видела, это подтверждает. Да к заднице любой из них можно мотоцикл припарковать, а на грудь кружку пива поставить.

И Стах откровенно предупреждал, что я не во вкусе Демида. Я подозреваю, что брат имел в виду, что Артемеьеву нужны ненапряжные телочки, которых можно поиметь и отделаться от них сумочкой и туфельками, потому что именно так и поступает сам Стах.

— Для начала я даже не собираюсь нервничать. И успокоительное потребуется не мне, а тебе, когда глаза наконец откроются, — скалится змея. — Я-то точно знаю, что еще в августе наш рекрутер получил четкий приказ любыми способами заключить контракт с Перцевой.

— Это говорит только о том, что я отличный специалист, — поджав губы, я выдавливаю из дозатора жидкое мыло в ладони, мечтая брызнуть им в противные глаза Козиной.

— Возможно. Но ведь не единственный в городе. Не ты первая, не ты последняя, Фрося.

— И кто следующий под угрозой? Козырев? — хмыкаю я. — Боюсь, если его тоже будут нанимать через постель, то его женщина будет против.

Так-то я делаю вид, что все удары мимо, но царапает, черт побери. Живенько ложится на мои собственные сомнения. И не важно, что я уже решила, что Артемьев мне не подходит.

— Вау, речь уже о постели? Значит, в койку его ты уже прыгнула, — улавливает Козенадя. — Начинаю обратный отсчет. Зря не слушаешь моего доброго совета свернуть свои дохлые удочки и уйти в закат с достоинством. Ты хоть и молодишься, но ведь уже неновая. Тебе бы подумать о семье, детях. Зачем впустую тратить время на того, кому ты нужна только как рабсила?

Мне с трудом удается удержать лицо.

А вот это меткий удар.

Хорошо, что Надежда даже не представляет насколько.

— То-то ты со своим запасным аэродромом сразу пришла, — шиплю я. — Соломку стелишь?

— У меня он хотя бы есть, — Козина швыряет в конец измочаленное бумажное полотенце в урну. — А ты останешься со своими кексиками. Прям как Осинская.

— Что? — обалдеваю я, услышав знакомую фамилию.

Татьяна Осинская — крутой шеф-повар. Я давно мечтала попасть на ее мастер-классы, только она переехала куда-то на Дальний восток и у нас тут бывает редко.

— Ты и об этом не в курсе? — в наигранном удивлении таращит глаза Надежда. — Ей место в австрийской крутой фирме предлагали, но она выбрала Артемьевский ресторан. Точнее, постель Артемьева. Все кителек свой беленький скидывала по щелчку его пальцев. Думала, что Демид на ней женится, глаза закрывала на то, что он по бабам гулял. Целый год продержалась. Конечно, она попыталась обставить все так, что ее переманили конкуренты, но я-то знаю, что Артемьеву она просто надоела, заманала к черту разговорами о свадьбе. Если уже Таня обломалась, то тебе вообще ничего не светит.

У меня перед глазами черные точки плавают.

Осинская — какая-то там «Мисс» в прошлом и выглядит, как королева. Все тогда облезли, когда она пошла не в шоу-бизнес, в гастрономию. Не просто пошла. Утерла нос всем, кто зубоскалил.

Я на ее фоне жалкий пигмей. И внешне, и профессионально.

Стоп! Спокойно, Фрося!

Еще не хватает себя сравнить с бывшими Артемьева.

Я уникальна!

И мы с ним все равно не вместе.

Козел.

— Ко мне это не имеет никакого отношения, — отрезаю я. — Демид прекрасно знает, что я не собираюсь на него работать.

Вытираю лапки, и гордо покидаю туалет, оставляя Козину позади.

Эта стерва просто бесится, что Артемьев про нее забыл.

Так я себе говорю, но сомнения впиваются отравленными коготочками.

Жрут. Подкусывают.

Уговаривая себя не позволять какой-то брошенной шкуре испортить мне вечер, возвращаюсь за столик.

Впрочем настроение уже пасмурное.

И в Демида хочется ткнуть вилкой. Кобелина. Наплодил бывших,