Скиф - Оксана Николаевна Сергеева
Наблюдая за тем, как она себя возбуждает, Макс застонал, накрыл ее пальцы своей рукой и включился в игру, выбирая другой ритм движений и новый путь к удовольствию.
– Я так люблю, когда ты мокрая… – прошептал, потершись раскрытыми губами о ее шею.
Лиза прерывисто задышала ему в щеку и убрала свою руку, подаваясь вперед еще больше и полностью отдаваясь во власть любимого. Сильнее прижимаясь к его руке. Насаживаясь на его пальцы и вздрагивая, чувствуя их в себе. Они неглубоко проникли внутрь, потом погладили сверху, размазывая влагу по клитору, и снова погрузились в нее, но уже глубже, ритмичнее.
– Макс… – выдохнула Лиза, плотно прикрыла веки и зажмурилась, от острых ощущений прикусив нижнюю губу.
— Люблю тебя, моя девочка… Моя красивая девочка, моя сладкая, — хрипло прошептал он, вызывая волну мурашек по ее спине.
Лиза тяжело задышала, обняла Макса за плечи, впившись ногтями в его широкую спину.
Кажется, только от его голоса, от этих слов готова была кончить. Уже чувствовала зарождающуюся дрожь, узнавала это ощущение сжатой снизу живота пружины – только бы Макс не останавливался. Только не сейчас…
Но Виноградов остановился. Убрал руку, откинулся на спину и увлек Лизу за собой, ухватив за ягодицы. Притянул выше, оказавшись между ее бедер. Нависнув над ним, Лизавета запрокинула голову и содрогнулась от наслаждения, когда сначала его губы коснулись набухшего клитора, потом язык медленно раскрыл ее, проникая между нежных складок, лаская и мучая. Нежно и горячо. Бесконечно прекрасно и мучительно сладко.
Лиза стонала, пока он гладил ее и ласкал. Сжимал губами, нуждающийся в страстном освобождении нервный бугорок. Мучил трепетными прикосновениями, пробовал на вкус, своими ласками выталкивая ее за все ранее известные пределы наслаждения.
Прерывался, трогал пальцами, целовал бедра, раскаляя добела нежностью губ и грубостью щетины. Обжигал горячим дыханием чувствительную кожу на животе и возвращался, дождавшись нетерпеливого стона, протестующего вздоха.
Он снова и снова каждым движением языка, каждым своим неуловимым касанием срывал с ее губ протяжные, громкие стоны, ибо ласкать ее там – ни с чем не сравнимое удовольствие. Чувствовать языком ее вкус, ловить дрожь, доводить до оргазма. Вылизывать мокрую, возбужденную, безумную. От вкуса Лизкиного и запаха голова кругом, и по всему телу судорога.
Видел, что она скоро кончит. Уже близко.
Он легонько надавил языком на твёрдый бугорок клитора, очертил кругом, сжал губами, и наконец горячая волна встряхнула ее тело.
Лиза рефлекторно дернулась, беззвучно вздохнула, выгнулась, приподнялась от острого, ранящего наслаждения, потому что контролировать себя в такой момент не было никаких сил, но Макс не позволил ей убежать. Крепко стиснул бедра и держал, пока не отпустила ее последняя дрожь. Продолжал целовать, пока окончательно не обмякла и не сползла по нему вниз.
Немного отдышавшись, Лиза поцеловала его, надолго прижавшись к его рту. Слившись с ним, смешивая его и свое наслаждение.
Макс сжал ее плечи, они все еще дрожали.
– Пить хочу, – прошептала Лиза, ощущая сухость во рту и горле.
– Надо на кухню идти.
– У меня нет сил.
Макс со смешком сместил Лизавету с себя и, пока она переводила дыхание, сходил на кухню.
– Тебе какую – веселенькую или обычную? – спросил, вернувшись с двумя стаканами.
– А веселенькая – это коньяк? – рассмеялась Лиза, уселась на кровати и протянула руку: – Давай веселенькую. Хотя я и так пьяная…
– Это хорошо, – одобрительно кивнул Скиф, подал ей коньяк, а стакан с водой поставил на тумбочку.
– Знаешь, Ева всё время у меня спрашивала, почему я сама к тебе не приду… Мне же вроде в постель к мужику прыгнуть, как нехер делать. А я никак не могла через себя переступить, боялась, что отвращение испытаю, как ко всем. Что меня отвернет и от тебя тоже, как это обычно бывало. Любить на расстоянии было приятно… Хотеть еще приятнее, но я не знала, как среагирую, если всё начнется. Ну, видишь, нормально всё...
– Не, – возразил Макс, – я сразу знал, что, если мы залетим в кровать, это будет феерично.
Лиза снова засмеялась. Приткнула стакан на прикроватную тумбочку и толкнула Макса на спину. Забралась на него сверху и, продолжая смеяться, стала целовать.
Постепенно ее смех угас, поцелуи стали другими, но в какой-то момент Виноградов остановился. Перестал целовать, задержав ее подбородок большим пальцем.
Лиза, немного озадаченная переменой в его настроении, глубоко вздохнула и замерла.
– Я хочу, чтобы ты забыла всё это, – сказал Макс, глядя ей в глаза.
– Я забыла, – улыбнулась Лиза, – уже забыла…
Ощутив, как твердый член Макса толкнулся в нее, а руки стиснули бедра, стремясь прижать к себе еще крепче, Лиза подалась чуть вверх и ускользнула. Опустив руку, она погладила его эрекцию, сомкнула пальцы у самого основания и чуть сжала.
Макс прерывисто вздохнул и что-то пробормотал ей в губы – то ли имя, то ли что-то ласковое.
Лиза прильнула к его рту и стала ласкать его так, как ласкала бы его член. Целовала, пробовала на вкус, посасывала язык, одновременно с этим откровенным, возбуждающим поцелуем лаская его рукой.
Дыхание оборвалось, живот свело судорогой предвкушения, и Макс застонал. Прижал ее к себе крепче, глубоко скользнул языком в рот. В жаркую глубину. Так горячо там, что снова издал стон, зная, какое удовольствие ему доставят ее шелковый влажный язык и нежные губы. Представлял, хорошо знал, каково быть там и коснуться этого жара, но сегодня всё его тело звенело особым напряжением.
Однако Лиза не спешила. Хотела, чтобы Максим прочувствовал с ней каждую минуту. Пропустил через себя каждое ее прикосновение. Прервав поцелуй, продолжила ласкать рукой и посмотрела в лицо: зрачки его расширились от желания, страсть заволокла их, затуманила, сделала темными. Умела Лизка свести его с ума, сделать так, что он обо всем забывал. Лишался способности думать, мыслить, говорить.
Соскользнув вниз, она убрала руку. Сначала провела языком по всей длине, прошлась по каждой набухшей венке и только потом обхватила губами головку, одновременно с этим чувствуя солоноватый вкус смазки на языке.
Она медленно ласкала, доводя до сумасшествия. Без рук, без других прикосновений – только губами и языком. Заставляя запрокидывать голову от накатывающей дрожи и вжиматься в постель.
Задыхаясь от эмоций и остроты ощущений, Макс не выдержал и надавил ей на затылок. Низко застонав, опять прошептал
