Стальная Вера - Лина Шуринова

Пров замирает с открытым ртом, затем начинает ржать.

— Это не то, чем нужно гордиться, — произносит сквозь смех.

— Мне без разницы, — посмеиваюсь и я. — Чем хочу, тем гордиться и буду. Мне для этого великая родословная или выдающиеся способности не нужны.

— Ладно, — щедро разрешает собеседник. — Гордись, пока можешь. Скоро запоёшь по-другому.

— Посмотрим.

Какое-то время мы пялимся друг на друга. Затем Пров протягивает раскрытую ладонь:

— Приношу свои извинения. Был не прав.

С трудом пожимаю кончики его пальцев:

— Извинения приняты. Теперь будем соревноваться по-честному.

— Спасибо, — в его голосе отчего-то слышится самая настоящая признательность. Аж неловко как-то.

Наверное, ему тоже не по себе. Потому что после этого он быстро отправляется восвояси.

А я снова могу отдохнуть. Но перед этим…

— Эй! — насколько возможно громко произношу в сторону двери. — Есть там ещё посетители? Заходите все скопом, а то задолбали…

Дверь послушно открывается.

— Кроме меня больше никого не осталось, — насмешливо произносит знакомый голос.

— Да у меня сегодня день рождения, — отвечаю мрачно, стоит мне узнать вошедшего.

Визуализация (магия сотворения и первородная магия)

МАГИЯ СОТВОРЕНИЯ

Среди всех пяти разновидностей магических умений эта — самая сильная. Человек, владеющий магией сотворения, способен менять судьбы мира и воздействовать на глобальные события, кроя мир по своему желанию. Вот только мало кто радуется такому волшебному «подарку». В большинстве ситуаций эту магию не применишь. Врождённая способность к ней иногда полностью блокирует доступ к другим возможностям человека. Но иногда магия сотворения проявляется в уже взрослом возрасте, особенно, если маг хорошо прокачивал свои способности.

ПЕРВОРОДНАЯ МАГИЯ

Первая магия. когда-то возникшая в этом мире. Она буквально пропитывает его. У людей проявляется нечасто, зато ею владеют иные живые существа: растения, животные. Относится первородная магия не к популяции в целом, а к отдельной особи. Чем старше, умнее и круче особь, тем больше вероятность проявления этой магии. Обычные люди опасаются таких существ и стараются всячески «задобрить» владыку — так они называют владеющих магией особей (владыка волк, владыка дуб, владыка ива и т.д.)

Глава 22. Ломай её полностью

— Неплохо устроились, курсант Иванова, — ухмыляется до омерзения бодрый Нефёдов, подходя поближе. — Я бы даже сказал, что окружающая обстановка вам к лицу.

Мрачно взираю, как он тоже усаживается на многострадальную табуретку. Нету ей покоя сегодня, ой, нету…

— Вы так говорите, будто это что-то хорошее, — отвечаю в тон.

В зелёных глазах Григория Фёдоровича плещется подозрительная и неуместная радость. Он там что, накидаться успел что ли?

— Во всём можно найти свои плюсы и минусы, — произносит он назидательно. — Вы серьёзно пострадали, но получили возможность как следует поразмыслить над своим поведением. Или даже призванием, если хотите.

— Не хочу, — прикрываю глаза. — Что поведение, что призвание для меня ясны предельно. А вот зачем вы явились отчитывать больного человека…

— Похоже, что отчитываю? — невежливо прерывает он. — Нет-нет. Ни в коем случае. Наоборот, я весьма счастлив. Ведь именно здесь тьма воссияла особенно ярко.

Интересно, как можно прогнать несущего бред посетителя, если сама пластом валяешься на больничной койке? Кто их всех вообще ко мне пускает?!

— Надо же, — усмехаюсь. — А ведь поначалу вы мне даже понравились.

— Правда? — не замечает сарказма кудрявый. — Видимо, тогда с тобой говорила внутренняя тьма.

Точно, накидался.

— Никто со мной не разговаривает, — терпеливо, будто маленькому, объясняю я. — Ни тьма, ни свет, ни этот ваш Перун. Даже голос разума не всегда долетает, чего уж.

Нефëдов согласно кивает:

— Это хорошо, очень хорошо, — он с жадным любопытством пялится на меня. — А что насчëт Владычицы тьмы? Еë вы слышите, курсант?

Так. Похоже, кому-то напекло голову. Или сие есть печальные последствия вторжения? Посттравматический синдром, все дела…

— Слышу-слышу, — с трудом киваю. — Она говорит, что посетителям пора на выход, а мне — на боковую. Ругается — жуть.

Григорий Фëдорович секунду недоумëнно хмурится, затем светлеет лицом:

— Шутите, курсант?

— А что ещë делать? — вздыхаю. — Не всерьёз же воспринимать.

Озабоченное выражение возвращается на физиономию преподавателя. Кажется мой ответ ему совсем не нравится.

— Странно, — будто жалуется он кому-то невидимому. — Я рассчитывал на большее понимание. — Разве наследники не должны… Ладно. Попробуем по-другому.

И обращается уже ко мне:

— Скажите, курсант Иванова, как вы относитесь к господину нашему Перуну?

— Никак, — отзываюсь без заминки. — Я с вашей мифологией не очень-то знакома.

Вот прошлая хозяйка моего тела — та была довольно набожной. Хотя учиться она явно не любила: даже по интересной ей теме в памяти информации почти не сохранилось.

Преподаватель улыбается, будто смакует то, что я сказала.

— Мифология, — произносит он, словно катает слово на языке. — Мне нравится. В таком случае я хочу сделать вам предложение, курсант.

— Замуж не пойду, — сообщаю сердито. — Я ещё даже не решила, как к вам относиться.

Григорий Фёдорович смеётся:

— Что вы, предложение исключительно делового характера. Дело в том, что один мой знакомый собирает вокруг себя талантливых людей. Не хотите ли к нему присоединиться?

Вот честно — лучше б замуж позвал. Потому что деловые предложения так точно не делаются!

— К товарищу, которого в глаза не видела? — усмехаюсь. — Конечно, хочу! Ведь он точно замечательный человек — его ж порекомендовал сам Нефёдов. Которого я второй день знаю.

Во время моей речи преподаватель смотрит так, будто не может понять: я всё-таки согласилась или нет. Потом, однако, склоняется в пользу последнего.

— Возможно, мне удастся вас переубедить, — не сдаётся он всё-таки. — Вы же понимаете, что грядёт новый передел? Самое время выбрать правильную сторону.

Ага, конечно. Ясное дело, твою.

Ой, как удобно.

— Колесо истории завершает оборот и скоро выйдет на следующий круг, — продолжает Григорий вдохновенно. — Старому порядку давно пора на покой. А тем, в чьих руках может оказаться всемогущество, лучше держаться вместе.

— И? — мне аж интересно, в какой момент он перейдëт к космолëтам, бороздящим просторы Большого театра.

— Подробности я могу сообщить только после получения согласия, — кажется,