Я тебя найду - Татьяна Огнева
— Ненавижу тебя! Слышишь? Пусть накажет тебя Аллах! Пусть покарает тебя за твои грехи. За твой оскверненный рот, — плюёт она мне под ноги и в истерике выбегает из комнаты.
И мне бы радоваться, что я снова её победила. Но внутри… что-то внутри подсказывает, что я должна быть осторожна. Такие, как она, не играют в открытую. Они бьют в спину врагов.
Глава 40. Майя
Дом жил подготовкой к празднику так, будто до него оставались не недели, а считанные часы. Люди мелькали, как тени. Коробки с тканями, сервизы, списки, звонки, запахи специй, сладостей и свежих цветов — всё смешалось в один бесконечный шум, от которого иногда хотелось просто закрыть уши ладонями и исчезнуть.
Я формально участвовала. Настолько формально, насколько это вообще возможно.
Если бы не Фарид, Лейла с радостью вычеркнула бы меня из этого процесса окончательно — как ненужный пункт, как ошибку в списке. Он сам, почти между делом, но с тем самым спокойным нажимом в голосе, попросил её не отстранять меня. И она подчинилась. Внешне — безупречно. Внутри — с ядом.
Одним только видом своим показывая, что я лишняя деталь в их идеальном мире. Что ж, идеальным тут и не пахло, но она со всех сил старалась это скрыть. Думаю, все родственники считают, что у них с Фаридом замечательная семейная жизнь. Потому Лейла это всё так и преподносит. Пусть думают, главное, что я знаю, что это не так.
В среду мне вручили список. Не просьбу. Не обсуждение. Именно список заданий.
Адреса магазинов, галочки, время, в которое я «должна успеть», и отдельным пунктом — заехать за приглашениями.
Лейла выбирала дизайн сама. Как и список гостей. Моего имени там не было ни в одном из решений. Я была просто курьером.
Я поймала себя на мысли, что больше не злюсь. Пусть мне и не совсем приятно. Потому что дизайн её приглашений — отвратительный. Да, дорого-богато, но как же безвкусно.
Раньше бы меня рвало по этому поводу изнутри. Хотелось бы доказывать, спорить, бросаться словами. А сейчас у меня усталость. Глухая, вязкая. Будто силы экономлю на что-то более важное.
Я стараюсь не зацикливаться на том, что в этом доме меня принимают за мебель. Временно. Я знаю — это ненадолго.
В следующем году всё будет иначе. Потому что в следующем году я буду матерью наследника.
Эта мысль согревает куда сильнее, чем просто мечты.
По дороге к магазинам я почти не смотрю в окно. Машина плавно скользит по улицам, а я всё ныряю внутрь себя — в тревожные мысли, от которых не могу спрятаться.
До какого срока мне удастся скрывать беременность?
Платья пока спасают. Свободные линии, мягкие ткани, правильные углы. Но я чувствую, как тело меняется. Не резко, нет. Но неумолимо. Живот ещё можно не заметить, если не знать, куда смотреть. А вот я — знаю.
И ещё меня мучает другое.
Почему Фарид до сих пор молчит?
Он счастлив. Он светится, когда думает о сыне. Когда кладёт ладонь мне на живот — осторожно, будто боится спугнуть чудо. Но он молчит. Не говорит, когда и как собирается объявить о ребёнке.
Иногда в голову закрадываются мысли, от которых холодеет внутри.
А если это связано с опасностью?
А если есть что-то, о чём мне не говорят?
А если моя жизнь — разменная монета в чьих-то чужих играх?
Я одёргиваю себя. Не хочу накручивать. Не сейчас.
Всего два дня назад мы были в клинике.
Белые стены, приглушённый свет, спокойный голос врача. Всё хорошо. Ребёнок развивается идеально. Угроз нет. И потом — фраза, от которой Фарид буквально перестал дышать:
— У вас будет мальчик.
Я никогда не забуду его лицо в тот момент. Взрослый, сильный мужчина — и такой открытый, такой счастливый, что у меня защипало глаза. Он сжал мою руку так крепко, будто боялся, что если отпустит, этот момент исчезнет.
На обратном пути он почти не говорил. А потом вдруг свернул не к дому, а к ювелирному магазину.
Я даже не успела возразить.
Он выбрал ожерелье сам. Долго не раздумывал. Тонкая работа, камни, которые ловили свет так же, как его взгляд ловил меня.
— Это тебе, — сказал он просто. — Мать моего сына должна светиться не только от счастья. А любимая женщина — ещё и затмевать всех своей красотой. Хотя куда этим камням до твоих глаз, а, принцесса?
Я так задумалась, что не сразу обратила внимание, как машина остановилась у первого магазина. Водитель уже открыл дверь, а Мирьям смотрела на меня с лёгкой тревогой — она всегда так смотрит, когда мне нужно выйти из машины одной.
Я глубоко вдохнула и выбралась наружу.
Воздух был тёплый, город жил своей обычной жизнью — шум, разговоры, запах кофе и специй. И от этого становилось ещё тревожнее. Как будто я — не на своём месте. Как будто я должна была быть под защитой стен дома, а не здесь, среди чужих людей.
Странное чувство смятения поселилось в груди. Хотелось остаться в машине, как в панцире. Закрыться дверью, сказать, что устала, что передумала. Но я только усмехнулась самой себе и шагнула вперёд. Будучи туристкой, я никогда не испытывала этого страха улиц, который испытываю сейчас. Это, наверное, беременность так на меня влияет.
— Всё хорошо, Майя-ханым, — тихо сказала Мирьям, догоняя меня. — Я рядом.
— Вот поэтому и иду, — улыбнулась я. — Одна бы я точно тут не ходила. Лейла специально отправила меня в этот странный район?
— Что вы, не думаю. Просто тут есть такие товары, что нигде не купишь.
Мы ходили по магазинам почти час. Я старалась держаться бодро, но ноги начали предательски ныть, а желудок урчал так, что это было уже неприлично.
— Если вы сейчас не поедите, Фарид-бей меня уволит, — серьёзно сказала Мирьям и указала на небольшое кафе неподалёку. — Он приказал кормить вас вовремя.
Я рассмеялась.
— Тогда спасаешь не только себя, но и весь персонал дома.
Мы сели за маленький столик у окна. Я заказала всё и сразу — суп, лепёшки, салат, сок. Мирьям смотрела на
