Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю? - Аелла Мэл
— Сумасшедший! — воскликнула я, вырывая руку и отталкивая его от себя. Резко развернулась, чтобы бежать прочь из этого кошмара, но застыла на месте. В проёме двери, прикрыв рот ладонью, стояла мама. Её глаза были круглыми от изумления и… радости?
— Хотела водички набрать, — пропищала она, пытаясь сдержать сияющую улыбку. — Не буду вам мешать, потом приду!
— Мам, стой! — крикнула я, но она уже поспешно ретировалась, оставив за собой шлейф радостного волнения.
Я обернулась к «актёру». Вся моя ярость, всё отчаяние выплеснулись наружу. Он стоял, прислонившись к столу, скрестив руки на груди. На его лице играла лёгкая, самодовольная усмешка.
— Правда, хорошо вышло? — спокойно спросил он. — Почву подготовили.
— Я тебя прибью! — прорычала я, хватая его за воротник дорогой рубашки. Злость клокотала внутри, горячая и слепая. Единственное желание — стереть с его лица эту уверенность.
— Ну не злись, милая, — он нежным, почти воркующим тоном положил руки мне на поясницу, притягивая ближе. — Родные узнали бы рано или поздно. Я даже рад, что твоя мама услышала. Не хочу скрывать наши отношения. Хочу, чтобы все знали, что ты и Амира теперь принадлежите мне.
— Ты вынуждаешь меня расправиться с тобой прямо на собственной кухне! — я сбросила его руки, схватила висевшее на спинке стула вафельное полотенце и со всей силы шлёпнула его по плечу. Раздался громкий, сочный хлопок.
— Айнура! — громовый голос отца заставил меня замереть в леденящем ужасе. Медленно, будто в замедленной съёмке, я обернулась. В дверях стояли оба родителя. Мама — с упрёком и смущением, папа — с неодобрением и суровостью, которую я редко на нём видела. Ком в горле помешал мне что-либо сказать. Рука с полотенцем безвольно опустилась.
— Дядя, тётя, — Марат тут же изобразил на лице самое искреннее смущение, опустив глаза. — Простите, что вам пришлось узнать о нас таким образом. Мы хотели рассказать вам через пару дней. Не хотели, чтобы внимание с молодожёнов переключилось на нас. Прошу у вас разрешения… заявить права на вашу дочь и внучку.
— Марат, сынок, не обижайся на Айнуру, — тут же вступилась мама, бросая на меня взгляд, полный немого приказа извинись сию же секунду. — Она извинится за своё поведение.
Этот мерзавец всё подстроил так, чтобы выглядеть милым, влюблённым и чуть ли не жертвой моей «несдержанности». А я… Точно прибью его!
— Дочка, нельзя же так себя вести, — сурово сказал отец. Его слова прозвучали как приговор. — Даже если у вас отношения, надо проявлять уважение к своему мужчине.
Где же твой гнев, папа? Где вопросы, где защита? Почему ты встаёшь на его сторону? Отчаянье сковало горло.
— И да, — отец обернулся к Марату, и в его голосе послышалась даже какая-то теплота, — я очень рад слышать такие прекрасные вести. Марат, доверяю тебе свою дочь и внучку. Позаботься о них.
— Конечно, дядя. Не волнуйтесь, я буду о них заботиться, — с почтительной улыбкой склонил голову этот… этот гад.
У меня просто не осталось слов. Внутри бушевала буря из ярости, бессилия и леденящего страха за будущее.
— Уже поздно, я пойду к себе. Всем спокойной ночи, — кивнул Марат, пожал отцу руку и вышел, оставив меня на растерзание родителям и собственным мыслям.
Он всё рассчитал. Разыграл спектакль влюблённого, пока я была парализована изумлением от его наглости и абсурдности происходящего. Он знал, что нас слушают. Потому и сделал всё именно так. Хитрожопый, бессовестный мерзавец!
— Никаких комментариев! — подняла я руки, заметив, как мама открывает рот для очередного восторженного вопроса. — Я спать!
Он не просто перевернул мою жизнь. Он методично, шаг за шагом, выстраивал вокруг нас новую реальность, где он — любящий жених, а я — строптивая, но по уши влюблённая невеста. И мои же родители теперь стали его союзниками. Одно то, что они увидели нас в такой близости, что я «позволила» ему прикоснуться к себе, говорило им о многом. Но они не знали, что это была не близость, а ловушка. Что я не позволила, а была застигнута врасплох настолько, что растерялась. Кто, кроме меня и этого хитрого дьявола, об этом знал?
Перед тем как лечь, я подошла к окну, чтобы закрыть шторы. И увидела его. В освещённом окне соседнего дома стоял его тёмный силуэт. Он смотрел прямо сюда. И, поймав мой взгляд, медленно, с едва заметной торжественностью, поднял руку и помахал. Пошёл он к чёрту со своими играми! Я дёрнула шнур, и тяжёлая ткань шторы резко скрыла его.
Глава 29
С утра дом снова погрузился в привычную свадебную суматоху, только теперь это был «сладкий стол» для невесты. Гости приходили, шумели, требовали угощений. Я крутилась как белка в колесе: накрывала, мыла посуду, поддерживала разговор. И всё бы ничего, если бы не постоянные, колкие взгляды и намёки тётушек. Мама с папой, окрылённые вчерашним «откровением», уже успели поделиться радостной новостью с братьями и невестками. И теперь Фарида и Залина смотрели на меня с нескрываемым любопытством и требованием подробностей. Хорошо хоть, Залинка была слишком занята приёмом гостей, чтобы устроить полноценный допрос.
— Сестрёнка, — подкралась ко мне двоюродная сестра Эльвира, её голос был сладким, как сироп, и таким же ядовитым. — Говорят, у тебя всё-таки серьёзные отношения с тем парнем.
— Ты вроде как к новой невесте пришла, — мило улыбнулась я, наливая чай в очередную чашку. — Поболтай лучше с ней.
— Да ладно тебе, — она махнула рукой, присаживаясь рядом. Её глаза блестели от неподдельного интереса — не к моему счастью, а к потенциальной сенсации. — Всем же интересно, что между вами происходит. Я только что видела, как он во дворе с твоей дочерью играл. Не всякий, знаешь ли, примет женщину с ребёнком в свою семью. — Она бросила этот камень с лёгкой, язвительной усмешкой. Несколько сидевших рядом тётушек согласно закивали, а Залина с Фаридой и мама напряглись, бросая на меня встревоженные взгляды. — Тебе бы держаться за него покрепче. Идти на уступки, чтобы тебя и Амиру не бросили.
— Вы ошибаетесь, — раздался спокойный, твёрдый голос от входа. Все вздрогнули и обернулись. В дверях стоял Марат.
