Стальная Вера 2 - Лина Шуринова
— Значит, вопрос времени, когда они всё же сумеют пробиться, — боромочу скорее для себя, чем для обсуждения.
Но Горе всё слышит:
— Именно так. Поэтому вам придётся их опередить.
— Мы что, пойдём к Мировому Древу? — ахает Марк, который всё это время внимательно прислушивался к допросу. — Мне уже нравится быть наследником!
— Вообще-то наследник — это твой лемур, — напоминаю ехидно. — У него и знак есть.
Сам Эй, сообразив, что говорят про него, радостно подпрыгивает. А синеволосый страдальчески закатывает глаза:
— Подумаешь! Он, я — какая разница… Главное, намечается кое-что интересное.
— Вам нужно добраться до великого Дуба, — продолжает оглашать нехитрый план действий Горе. — И оповестить стража, который спит у его корней.
Звучит несложно. И стоит ради этого всем четверым туда тащиться? Чую подвох.
— Только для этого вам с ним придётся сразиться, — подтверждает мои ожидания Горе. — И… ну, хотя бы не умереть.
— Как и ожидалось, — вздыхаю. И тыкаю в Нефёдова пальцем. — В таком случае этот остаётся здесь. Недосуг нам будет ещё и за ним приглядывать.
— Да я с вами не собирался, — отмахивается бывший препод. — Вы, главное, по другим мирам там не разбегитесь. А то через Древо можно попасть куда угодно.
Куда угодно? Так значит, получается… Я могу вернуться в свой мир?!
— Да, — неохотно подтверждает Горе. Упс. Я что, вслух спросила? — Иномирец может вернуться к себе на родину, наследница Моры. Или правильнее будет называть тебя просто Верой?
Глава 20. Испытание веры
Вернуться в родной мир? К привычной жизни обычного человека, но уже в новом, молодом и красивом теле…
Прожить жизнь заново, избегая прежних фатальных ошибок. Построить целую бизнес-империю, основываясь на многолетнем опыте и вовсю пользуясь старыми связями.
Ну да, никто из прошлых знакомых меня, конечно, не узнает. Но подход-то к ним мне найти никто не помешает!
Что-то ты, Огарёва, размечталась.
— Да ну тебя, — смеюсь чуть натянуто. — И в мыслях не было.
Ярослав заглядывает мне в лицо огромными глазищами и осторожно берёт за руку. Ничего не говорит, будто опасается услышать ответ.
Ну нет. Вот как, спрашивается, я его одного тут оставлю?
Разве что с собой забрать…
Рядом сердито сопит Влад. Но тоже помалкивает. Зато Марк по обыкновению себя не сдерживает.
— Если что — я с тобой пойду, — ухмыляется во весь рот. — Наведём там вдвоём шороху!
— Не получится, — кисло отзывается Горе. — Просто так страж никого из жителей этого мира не выпустит. С ним, конечно, можно попытаться договориться или убить, но это…
— Больно, дорого и без гарантий, — заканчиваю за него. — Так что не будем забивать головы всякой ерундой. Сосредоточимся лучше на главной задаче.
Почему-то кажется, что все трое моих соратников вздыхают с облегчением. Что, испугались моего возможного ухода?
Спокойно, ребята, я сама боюсь.
Ведь перед глазами помимо воли проносятся картинки прошлой жизни. Нервной, трудной — да. Но такой понятной и, несмотря на всякие неприятности, довольно комфортной…
Тем временем мы готовимся с следующему шагу.
Сначала Горе дотошно расспрашивает Григория-Дамира о том, где точно находится пресловутый Латырь. Затем мы наконец разбираемся с бывшим преподом.
Не так, как мне хотелось бы, конечно. Просто вручаем его начальнику гарнизона с наказом присмотреть, но, если что, бить не сильно.
Этого гада теперь и пальцем не тронешь: наследник какого-то божественного бедолаги всё-таки!
И ведь пока сила не проявится, даже не поймёшь, кого именно. Получается, что сейчас имена покровителей известны только у меня, Влада и Ярослава. Всего-то девять открыть осталось.
Фигня.
О возвращении в академию теперь не может быть речи: Горе страшно волнуется и торопит. Поэтому отбираем пайки у ребят из гарнизона и уже сами отправляем ректору записку.
Что конкретно в ней сказано, без понятия: роль писаря берёт на себя Влад.
Наконец подготовка завершена и мы отходим в сторону, чтобы обсудить дальнейшие действия.
— У меня не получится провести вас до нужного места, — сразу же сообщает Горе. — Только куда-нибудь на самый край божественного плана.
— И долго оттуда топать? — интересуюсь, мрачно прикидывая, на сколько дней можно растянуть имеющиеся припасы.
Может, плюнуть на спешку и собраться по-нормальному?
Горе с обеспокоенным видом качает головой:
— Нисколько. Без помощи никто из нас не выберется из приграничной зоны.
— Поэтому в прошлый раз нас провожала Ежа, — вспоминает Влад.
— Боюсь, в этот раз тоже придëтся к ней обращаться, — по виду Перунова прислужника ясно, что идея эта ему совсем не по вкусу. — Безвыходное положение, значит, цену можно ломить, какую угодно… Но я найду, чем с ней расплатиться.
Звучит зловеще, конечно. На месте Ежи я бы уже паковала манатки. Мало ли на что способна безногая ящерка!
Горе бросает на меня испепеляющий взгляд, но не спешит высказывать недовольство.
А нечего подглядывать за чужими мыслями, ясно?!
— Если она тебе так не нравится, — хмурится Рудин, — нельзя ли обратиться к кому-то ещё?
Горе отрицательно качает головой:
— Она единственный из тамошних жителей настоящий проводник. А ещё точно будет придерживаться нейтралитета и не сдаст нас Дыю.
— Всë потому, что она упрямая стерва, на которую никак не повлияешь, — насмешливо, совсем по-взрослому, фыркает Ярик.
И тут же зажимает рот обеими ладошками.
— Прошу прощения! — произносит невнятно. — Перун за язык дëрнул.
— Пусть этот Перун завязывает учить детей плохому, — показываю кулак не брату, а распоясавшемуся боженьке, который отчего-то избрал именно Ярика. — Иначе будет иметь дело со мной.
Без понятия, как я стану с ним разбираться, но просто так точно не оставлю!
— Перун сказал, что больше не будет, — сообщает брат. Получается, он может слышать своего покровителя? У меня вот ничего подобного не наблюдается.
И неудивительно: Ярик-то гений.
— Ладно, — Горе с хлопком соединяет ладони. — Раз вариантов нет, значит, нечего рассусоливать!
А уже в следующее мгновение мы стоим в знакомом дремучем лесу. Ну, Горе Луковое! Мог ведь хотя бы предупредить!
Но Перунову прислужнику плевать на чужое возмущение. Он устремляется впервые, вопя на всю чащобу:
— Ежа! Ежа! Выходи, будь ласкова! Укажи дорогу, а?
— Хватит шуметь, — женский голос раздаëтся будто бы отовсюду. — Я и так
