Стальная Вера 2 - Лина Шуринова
Горе кивает, хоть неодобрительно поджимает губы. Ежа тем временем показывает нам пустую ладонь. Только сейчас замечаю, что вместо ногтей у неё короткие, но явно острые коготки.
— Смотрите-смотрите, сейчас будет весело, — зубасто ухмыляется она.
На её руке расцветает крошечный огненный цветочек. И сразу в ответ на это раздаётся оглушительный рёв:
— Кто посмел без Перунова дозволения?!
Глава 21. Не злите сестрицу
Перед Ежей вырастает массивная фигура в золотистых доспехах. Свист копья — и несчастный цветочек исчезает, распавшись надвое. А яростный Светоч наступает на виновницу случившегося.
— Забавляешься, тëмная?! — рычит он, нависая над хихикающей женщиной. — Думала, раз хозяин за порог, то можно творить всякие непотребства?
— Из непотребного тут лишь твоя физиономия, Перунова псина, — откровенно смеëтся Ежа. — Аль не видишь, что всë согласовано?
Она кивает в нашу сторону, и Светоч наконец замечает, что они тут не одни.
— Владыка, — чуть склоняет он голову. — Неужели вам самому не противно? Отчего позволяете непокорной твари зловредные деяния?
— Может, кто-нибудь расскажет, что плохого сейчас произошло? — подаю голос.
При всём моём неприятии стервы Ежи, хоть убей, не понимаю. И ведь ни Горе, ни Ярик, с которым ведёт беседы сам Перун, ей ни слова не сказали.
Получается, ничего страшного?
— Она, — Светоч обличительно тыкает пальцем куда-то в район Ежиного лба, — привела сюда иномирную тварь! И должна быть примерно наказана!
— А что, хочешь меня отшлёпать? — ухмыляется женщина, насмешливо сверкая чуть светящимися глазами. — Смотри, как бы тебе самому зубки не обломали.
— Может, потом между собой разберётесь? — прерываю их милую беседу. — Тут вообще-то дети присутствуют.
— Я не ребёнок! — в один голос отзываются Ярик, Марк и почему-то Горе. Хотя его, несмотря на внешность, к детям никто не причисляет.
Влад с хлопком соединяет ладони.
— Давайте ближе к делу, — командует он. — Мы так сюда торопились не для того, чтобы устраивать свару. То, что ты сделала, и правда было настолько опасно?
Вот что мне нравится в Рудине — его невозможно сбить с толку.
Ежа легкомысленно пожимает плечами:
— Кто знает? В его мире окружающая среда сильно отличается от нашей. Так что вряд ли он успел бы что-нибудь натворить. Да и я была уверена, что псина прибежит сразу, как почувствует чужака.
— Змеюка ты, — выплëвывает Светоч. — Если бы не прямое указание Владыки…
— Ничего бы ты, Перунова псина, мне не сделал, — нагло ухмыляется женщина. — Ущербному человечишке с верной служанкой Моры не сравниться.
Лицо Светоча каменеет, а в светящихся глазах, кажется, разгорается зарево злости.
— Я охраняю волю господина Перуна вечность. А что ты сделала для своей госпожи, ведьма?
Ежа злобно скалится, будто её ударили, — того и гляди набросится на собеседника. Но Влад не даёт ей достойно ответить.
— Значит, настоящего преступления не было, — спокойно подводит он итог их перепалке. — Мелкое хулиганство не в счёт. Скажи, Горе, что эти двое для нас должны сделать?
— Открыть дорогу, — с готовностью отвечает слуга Перуна. — К самому Латырю-камню.
— Они что, по одному уже не справляются? — скептически кошусь на злющих божеств. Ещё закинут куда-нибудь, бед не оберёшься.
Горе качает головой:
— С простым перемещением, может, и одного довольно было бы. Только на чужую территорию дороги закрыты. Да и шастать по ней, разыскивая Латырь, нам не с руки. Потому и надобны сразу двое.
— Я передумала, — кисло заявляет Ежа. — Видеть его не могу. Да и вам пора отсюда топать.
— Эй! — вскидывается Горе. — Ты уже пообещала! Забыла что ли?
— Я ничего не обещал, — гудит Светоч. — И тоже не собираюсь в этом участвовать.
Ну вот. Приехали. Хоть в чём-то эти поганцы солидарны. Жаль, что не в стремлении помочь нам в нелёгком деле спасения Древа. Или Дуба, если это принципиально.
Бедняга Горе аж задыхается от возмущения!
— Да как у вас язык поворачивается нести подобное пред ликом господина! — ахает он.
— У меня лишь одна госпожа, — отворачивается от нас Ежа.
— В поведении господина много странностей, — поджимает губы Светоч. — А это точно наш господин, а не какой-то хитрый человеческий фокус?
Тут уже начинаю закипать я. Ну и гады! С Перуновыми врагами разберись, Мировое Древо защити — а на тебя всё одно будут смотреть с козьей мордой и нос воротить!
— А вы часом не оху… — начинаю угрожающе.
— Хватит.
В голосе Ярослава снова слышны раскаты грома. А глаза сверкают не хуже, чем у того же Светоча.
Брат поднимает вверх левую руку. В его ладони тут же оказывается пучок торчащих во все стороны светящихся стрел, по которым то и дело пробегают электрические искры.
Правой рукой он по-простому выхватывает по очереди несколько стрел и запускает под ноги спорщикам, так, что тем приходится уворачиваться.
— Повторять не стану, поэтому слушайте сюда, — объявляет Ярик громогласно. — Кто хочет моего — нашего! — покровительства, тот служит мне — нам! — беспрекословно. Кто не хочет… Мне что, каждому надо напомнить, почему он решил примкнуть к числу моих сторонников?
— А можно нам рассказать? — умильно просит охочий до побасенок Марк.
Хмурый Перун — Ярославом этого типа назвать сейчас язык не повернётся — внезапно усмехается:
— Непременно. Как только войдёшь в полную силу, Двуликий.
Стрелы, зажатые в руке брата, исчезают, словно их не было. Глаза возвращаются к нормальному цвету.
— И хватит уже злить сестрицу, — назидательно произносит ребёнок. Разве что пальчиком безобразникам не грозит. — У неё и так беда с манерами.
Влад с Марком согласно смеются. Я тоже — а что поделать, если брат прав?
— Прошу прощения, Владыка, — встаёт на одно колено Светоч.
Ежа молча склоняет голову — самую малость, но для неё и того много.
— Если вам действительно жаль, — Ярослав вздёргивает подбородок, — тогда проложите нам дорогу.
— Как скажете, — в руках Ежи материализуется множество светящихся нитей, начало и конец каждой из которых будто растворяется в пространстве.
Надеюсь, она не вязать сейчас тут собралась…
Нет,
