Малышка от отца жениха - Анна Лапина

— Добрый день, — привстаёт женщина, приветствуя Олега. — Я Раида Степановна. Можно просто Раида.

— Это Олег, — представляю ей сына я, потому как он напряжённо смотрит на Антона. Делает несколько шагов к нему и застывает, разглядывая. — Олег, у Антона есть ещё некоторые проблемы. Он парализован в какой-то степени, — пытаюсь донести до сына главное. Чтобы он был мягче.

Антон многое понимает. Особенно взгляды. Я не хочу, чтобы Олег напугал Антона. Он только начал социализироваться, перестал бояться людей.

— Он похож на тебя, — шепчет Олег, проводя рукой по постели. — Твои глаза. Но добрее и мягче. Даже честнее.

— Мне кажется, мамин взгляд, — говорю ему и подхожу к младшему сыну. — Антон, познакомься. Это Олег — твой старший брат.

— Ма… са, — тянет он, глядя на Олега. — Ма… са…

— Маша? — Олег поднимает взгляд на меня. — Он сказал “Маша”?

— Не знаю, — развожу руками и сам не понимаю, почему Антон так сказал. — Они знакомы, но думаю, нам показалось. Что-то созвучное.

— Они знакомы?

— Не я их познакомил, — сразу же оправдываюсь. — Маша навещала Антона, когда они с Элей лежали в больнице. Они помогали социализировать его.

— Маша знает об Антоне?

— Уже да, — киваю.

— Выйдем, — указывает он на дверь и первым стремится выйти.

Как только я покидаю комнату младшего сына, Олег закрывает дверь за нами. Хватает меня за руку и утаскивает как можно дальше.

— Ему одиннадцать, пап, — срывается он. — А я только сейчас узнаю о нём! Тебе хоть капельку стыдно? — кричит на меня. — Ты всё это время врал мне. Про Машу, про маму, про брата моего. В церковь сходить и покаяться не хочешь? — с вызовом предлагает. — Не помешает после того, что ты сделал.

— Олег… Я понимаю, что…

— Какой реакции ты ожидаешь от меня?! — не даёт договорить. — Понимания, прощения? Нет! Ты увёл у меня девушку! Ты скрывал от меня брата! Ты скрывал от меня всю правду! Я должен сейчас тебе доверять? Я должен сказать, что прощаю тебя за всё, потому что у меня есть брат?! Нет!

— Я понимаю, Олег! Я не прошу прощения.

— Чего ты хочешь от меня?! — делает шаг ко мне, минимизируя расстояние между нами. — Единственное, что я хочу сейчас сделать — это врезать тебе. Но я этого не сделаю. Руки марать противно. И ты об этом знаешь… Ты этим пользуешься, — злорадно тянет. — Так чего ты хочешь? Зачем мне показал мальчика?

— Помощи хочу.

— Какой? — прыскает со смеху. — Как закадрить Машу? Думаешь, мальчик меня разжалобил, и я тебе помогу?!

— Нет, — мотаю головой. — Нужна твоя помощь, чтобы спасти Антона.

— Как, по твоему мнению, я могу помочь ему? — спрашивает Олег, с сомнением оглядев меня.

— Антону нужен донор, — произношу и стараюсь быть максимально честным. Не считая того, что кое-что скрыть всё же должен. — Ни я, ни ты как доноры не подходим ему. Нас уже проверяли. Но может подойти твой ребёнок.

— Пап, у меня не может быть детей, — прыскает он со смеху, но “пап” в его исполнении дарит надежду, что между нами всё хорошо. Что он не возненавидел меня.

— Твой последний шанс… Он…

— Ты хочешь, чтобы я потратил свой последний шанс и отдал своего ребёнка на растерзание? — прерывает меня возмущённо.

— Если думать так, то да. Всё звучит именно так, — поджимаю губы.

— Нет!

— Ты ведь всё равно хочешь ребёнка, — давлю на значимые точки. — У него просто возьмут немного крови для Антона. И тогда всё будет в порядке. И у тебя, и у него, и у Антона.

— Нет!

— Прошу тебя!

— Ты хочешь, чтобы я ответил за твои ошибки? — ударяет словами прямо в лоб, не скрывая своей злости и обиды.

— Нет. Я просто прошу тебя сделать шаг, — молю его.

— Я не готов к такому шагу, — чеканит он. — Я понимаю, что мальчик за той дверью — мой брат, но… но я ему не обязан ничем, пап. Я не чувствую к нему ничего! Я даже не осознаю того факта, что у меня есть брат. Я привык к тому, что мы всегда одни! Я не собираюсь тратить свой шанс на то, чтобы спасти чужого мне человека, который по крови, может, мне и родной.

— Олег…

— Я не хочу больше и слышать об этом, — заявляет он. Разворачивается и уходит в комнату к Антону. Через несколько секунд оттуда выходит сиделка, оставляя Антона с Олегом наедине.

Ни о чём не переживаю. Олег не навредит Антону. Он, может быть, зол и груб сейчас, но вреда никому не желает. Он никому зла не причинит, а тем более больному ребёнку.

Раида по-хозяйски заваривает для нас двоих чай. Достаёт печенье, и мы за лёгкой непринуждённой беседой ожидаем, пока Олег выйдет.

Не скрою, что меня потряхивает, оттого что я не знаю, что происходит за дверью комнаты младшего сына. Я волнуюсь. Я переживаю сразу за двоих.

Я знаю, что виноват. И не только перед Олегом. Перед Антоном тоже. Я долгое время не давал ему общаться с братом.

Порог комнаты младшего брата Олег пересекает лишь через несколько часов. Молча идёт к выходу, но перед тем, как покинуть дом, не разворачиваясь, произносит:

— Я заеду завтра в клинику, — голос звучит глухо. — Посмотрю, что можно сделать, но не обещаю ничего.

Мария

— Маша, ты можешь нормально объяснить? — просит родительница. — Мы с папой ничего не понимаем! Почему вы так рано покинули больницу? Вас там обидели? Проблемы какие-то?

— Никаких проблем, мам, — успокаиваю её, продолжая разбирать вещи. — Царёв сказал, что мы и дома можем пить таблетки. Раз в три дня ездить к нему на проверки, и всё. А зачем нам лежать в больнице? Дома и стены лечат.

— Папа уже решил, что Воронцов начудил, — признаётся она. — Уже собирался ехать к нему.

— Всё нормально, — говорю и поворачиваюсь к ней. — Но… Мам, я бросила Олега.

— Что?! Зачем?!

— Мам, я не люблю его, — поднимаюсь с пола и сажусь на кровать, поближе к ней. — Я поняла это только сегодня. Я хотела быть с ним лишь потому, что он так много делает для меня и Эли. Он говорит, что любит нас. И я как бы тоже его люблю. Но не так, как он хочет. Быть с человеком из благодарности… — делаю паузу. — Рано или поздно этот союз приведёт к трещинам.

— Здесь я с тобой соглашусь, — вздыхает она. — И что планируешь делать дальше?

— Жить, — отвечаю. — Вернусь на работу. Буду воспитывать Элю.

— А Воронцов? Не собираешься к нему вернуться?

— Нет, мам! Это исключено! Хочет