Малышка от отца жениха - Анна Лапина

Мария

Выхожу из кабинета Воронцова и тяжело вздыхаю.

Я запуталась! Я не понимаю сама себя! Это так сложно и невыносимо, когда в тебе борются сразу два противоположных мнения. Две разные личности. Одна, которая хочет быть счастливой с Матвеем, а вторая… бежать. И как можно дальше. И появление на публике я контролировать не могу. Каждая личность выскакивает, когда ей нужно. Когда вздумается.

А когда они выскакивают одновременно и сталкиваются… происходит ужас в моей голове. Потому что в такие моменты я понимаю, что ошибаюсь. Понимаю, кто из двух личностей прав.

Та, что за любовь мою воюет. Та, что счастья мне желает. А не трусиха, поджавшая хвост.

Я люблю Воронцова и хочу с ним быть.

Но… как?! Как всё это разрешить себе? Простить? Довериться? Любить?

Решаю на время забыть обо всём и включиться в работу. Она всегда мне помогала отвлечься.

Полностью отдаюсь изучению нового и чуть не пропускаю время, когда должна уходить домой, но две гостьи, пришедшие в ресторан, напоминают о том, что у меня проблем куча, и им нужно перемыть кости.

— Но-но-но, — тащит меня к столику Кристина. — Сиди и не рыпайся! Я ради тебя мужа оставила дома одного! С детьми! И приказала няне заблокировать телефон! Я не хочу возвращаться домой так рано. Пусть папочка с детьми посидит!

— Кристина…

— И Роза, — добавляет подруга, сидящая за столиком. Есенская привстаёт и дарит мне улыбку. — Мы по просьбе твоей мамы пришли с тобой поговорить и сделать тебе психотерапию. Включить твой отключенный мозг и заставить его думать и решения принимать.

— Не нужно мне это, — опускаюсь на третий стул и беру в руку бокал с молочным коктейлем.

Раньше мы все кормящими были, и алкоголь нам был запрещён. Пафоса всё-таки хотелось, и мы приучили себя к красивым молочным коктейлям.

— Нужно! — заявляют девочки в один голос. — Рассказывай давай нам. Что Олег? Что Матвей?

— Олег бесится. Матвей… вроде спокоен, — вздыхаю.

— А ты как?

— А меня трясёт, девочки, — признаюсь им. — Я… Я… Я не знаю, как мне быть! Правда! Я люблю Олега, но Матвей… Он… Я всё ещё люблю его. И готова ему всё простить, если он просто обнимет, поцелует и скажет, что никогда больше не бросит. Это глупо! Это мысли влюблённой школьницы, но я не могу от них избавиться! Я смотрю на него, а в голове наша любовь и его тёплые объятия.

— Ну не знаю, — тянет Крис. — Козёл этот Матвей, если честно! Но мой Богдан тоже козёл, а я его всё равно люблю. Так что понимаю тебя. Но мой просто бесячий козёл, а твой реально парнокопытное.

— Девочки, красавицы мои, — заговаривает Роза. — Я понимаю, что вы обе сейчас на эмоциях, но знаете, что вам скажу я? Может, забить на все эти “козёл”, “парнокопытное” и так далее? Ну, поймите вы главное: можете обзывать мужика, как хотите, но любить его меньше вы его не будете. Все мы глупости делаем. А мужики делают их в несколько раз чаще, потому что дети!

— И что ты предлагаешь? — обращаюсь к ней.

— Поговорить. Простить. И вспомнить ключевое: вы всегда сможете уйти, когда захотите. А если не сделаете то, чего хотите, то пожалеете о несделанном, — проговаривает с ухмылкой.

— Роз… — начинаю я.

— Стой, Маш! — просит она меня, не давая себя перебить. — Я верю в любовь! Я помню твою историю с Матвеем. И скажу так: мой отец тоже в своё время такую подляну сделал моей маме. И что? Мама его простила, снова влюбилась, разрешила за собой ухаживать. Все дела. Самые счастливые сейчас. Дарит ей машины на раз-два. Подарками заваливает и каждый день доказывает, что любит её, — рассказывает Роза, а после добавляет: — А мама… через день. Чередует со скандалами приступы любви.

— Роза, молчи! — прерывает её Кристина. — Тебе больше всех повезло! В любовь она верит! Твой-то нормальный мужик! Не надо тут умничать. Нам козлы попались!

— Мне повезло?! — восклицает Роза. — Да мне чертовски повезло! Я с детства смотрела, как мой муж подкатывает к другим. Я знаю в лицо всех его бывших! И я знаю все его приёмчики, и меня жутко бесит, когда он начинает практиковать на мне то, что действовало на них! Или хуже — флиртует с другими!

— Ты опять его к кому-то приревновала?

— Ты своему Богдану скажи, чтобы в следующий раз девочек похуже выбирал! Эти плоскодонки только и вешаются на моего Виктора, — рычит Роза и кулаки сжимает. — Бойцы что, сами не могут выносить номера? Зачем девушки?!

— Поняла! Решу этот вопрос!

И эти двое, коварно улыбнувшись друг другу, неожиданно начинают хохотать.

Сочувствую я их мужьям. Безумно!

Девчонки, объединившись, сносят им мозг на раз-два. Манипулируют на раз-два. И если муж Крис ещё более-менее может противостоять жене, то муж Розы — нет. Идёт у неё на поводу во всём.

— Так! Насчёт Матвея, — начинает Кристина, вспомнив и о моей “козле”. — Кое-где Роза права, Маша. Лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть.

— Думаете? — с сомнением оглядываю их.

— Да! — восклицают они. — Начнёт действовать, можешь распушить хвост и рискнуть. А пока сиди ровно! Пусть побегает, павлин!

— А как же Олег? — расстроенно поджимаю губы. — Неудобно как-то перед ним.

— Неудобно краситься в туалете, когда дети тарабанят в дверь, Маша, — вздыхает Роза. — А остальное всё удобно.

— Маша, я знаю, что нужно сделать! — выкрикивает Кристина, округлив глаза от собственного озарения.

— Что?

— Чтобы не быть самой виноватой, надо сделать Олега виноватым!

— Это как? — с сомнением уточняю, поскольку что-то мне не нравится такая формулировка.

— Мы найдём Олегу девушку! И тогда всё будет удобно, и он будет виноватым! А не ты! Идеально!

* * *

— Иди, — толкают меня Кристина и Маша в сторону кабинета Воронцова. Их даже девочки-официантки, странно смотрящие на нашу троицу, не смутили. Хотя Крис редко что может смутить. Даже если что-то идёт не так, она делает вид, что всё по плану. А Роза… Она за любой кипиш. — Иди!

— А если он подумает, что я… — хочу их отговорить от дурацкой затеи.

— И правильно подумает! — ругается на меня Есенская. — Ты ему красный свет даёшь! А если не поймёт, то он великий дурак, а не козёл, как вы говорили.

— Девочки! — пытаюсь их остановить.

— Иди! — вталкивают прямо в кабинет Матвея, и я едва не падаю, налетев на мужчину, который, судя по всему, собирался выйти.

— Что происходит?! — округляет глаза Воронцов, поймав меня в свои объятия.

Отскакиваю