По закону гор - Марина Анатольевна Кистяева
Задняя дверь распахнулась, и оттуда стремительно выпрыгнули две крупные фигуры в черном с накинутыми на головы капюшонами.
У Янины не было ни секунды на осмысление. Один из них схватил ее за руку с такой силой, что она вскрикнула. Второй же мгновенно накинул ей на голову что-то мягкое и темное, перекрывая обзор.
Ее оторвали от земли и не церемонясь затолкали в салон.
Она в шоке, в ужасе…
Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Ее швырнули на кожаное сиденье, тело сжалось в комок от страха.
– Тихо, Янина, не кричи, – прозвучало над самим ухом.
И сквозь пелену паники ее сознание ухватилось за что-то знакомое в его интонациях. Это же Дарий!
И вроде бы должно было прийти облегчение.
Но не приходило.
– Дарий, – промычала она сквозь тряпку.
Подняла руки, чтобы снять, но их тотчас перехватили.
– Не надо, Янин…
– Что…
– Тс-с-с…
Какое, нафиг, тс-с! Ее мысли заметались, не находя ответа.
Ей что… похитили?!
Инстинкт самосохранения пересилил паралич. Она начала сопротивляться. Забилась, пытаясь вырвать руки, лягнула кого-то ногой.
Послышалось грязное ругательство.
– Ах ты…
– Аккуратнее с ней!
– Да знаю, блядь…
Далее последовал резкий шлепок липкой ленты по губам. У Янины глаза распахнулись еще шире. Ничего не было видно, кроме каких-то силуэтов…
Мамочки…
Слезы хлынули из глаз, смешиваясь с пылью на ткани, наброшенной на голову.
Она полулежала, трясясь от рыданий, которые не могли вырваться наружу, слушая лишь рев мотора и свое бешеное сердцебиение.
– Янина, давай успокаивайся уже. Мы вроде тебя аккуратно…
Это снова был Дарий.
Если она выживет… Если она выберется живой… Она убьет этого гада!
Она издала нечленораздельный звук, полный ненависти.
– Я сейчас дам расклад. Мы тебя похитили. У тебя же в роду крадут невест? Есть такая традиция?
От его слов Янину качнуло. Или это от того, что машину занесло…
Смысл происходящего начал проникать в мозг.
Крадут? Невест…
Эти слова ударили по сознанию с новой силой. Что он несет? Какие невесты? Паника сменилась полнейшей, абсолютной прострацией. Это что, шутка? Дурной розыгрыш? Но все вокруг было слишком реальным.
Янина начала еще сильнее сопротивляться, пытаясь вырваться, но ее тут же прижали еще грубее, пригвоздив к сиденью. Движения машины стали плавнее, они выехали на трассу и набрали скорость.
– Да сиди ты смирно… Нет, ей надо связывать руки.
– Ты уверен?
– Да. Не довезем иначе…
– Янина, нам надо связать тебе руки, – уже более спокойно, но не допуская возражений, уточнил Дарий.
Как будто она не слышала!
Она замычала, пытаясь протестовать сквозь скотч.
Тщетно.
– Положено же… И вроде как еще в ковер, по классике, положено... Но, пожалуй, обойдемся без экстрима.
Ковер? Он вообще о чем? Они прикалываются, разыгрывают же ее? Может, это и правда чудовищная шутка? Неправдоподобная, ужасная, но все же шутка?
Не похищение…
Янина еще посопротивлялась. Но ее все же связали. Ее руки отвели за спину и стянули запястья. Больно, унизительно, но уже не так страшно, как минуту назад. Если это игра...
Дальше была дорога. Долгая, укачивающая. Монотонный гул двигателя, повороты, темная тишина в салоне. Адреналин отступал, сменяясь леденящей усталостью.
Предыдущую ночь она не спала, мучаясь чувством вины, и теперь ее начало неудержимо клонить в сон. Она несколько раз проваливалась в короткое, тревожное забытье.
Из которого ее безжалостно выдернула следующая фраза:
– Может, в багажник ее?
– Зачем? – раздраженно отозвался Дарий.
– Так принято... вроде бы...
– Да Терлой нам и так башки поотрывает за эту авантюру, если что-то пойдет не так. Сиди уж там, где сидишь.
Терлой?!..
То есть они везли ее к нему?!
Мысль пронзила сознание, взорвала мозг Янины.
Они психи! Они сошли с ума!
Сейчас среди бела дня никого не похищают! Похищение невест – это пережиток прошлого. И ни она, ни Касьян не из традиционных семей! У них мамы русские!
Возмущение крыло волнами.
И, несмотря на то что вроде бы как ситуация прояснилась, легче не становилось.
Янина притихла.
Пусть везут…
На месте разбираться будет.
Машина начала замедляться, съезжая на разбитую грунтовую дорогу. Подпрыгивая на колдобинах, она, наконец, остановилась.
Двери открылись. Холодный ночной воздух ударил в лицо.
– Принимай.
Тишина не просто давила. Она резала без ножа.
А если не Касьян… Там, снаружи…
– Вы… Блядь, вы…
Касьян!
Он…
Облегчение, накрывшее Янину, просто ее снесло, размазало по сиденью. Она обмякла, не в силах даже пошевелиться.
– Закон гор, Касьян… Принимай невесту…
Голос Артура донесся через какую-то пелену:
– И это… Мы, если что, жить хотим, Кась. Ладно, мы отчаливаем. Тут ураган обещают. Трассу заметет, хрен разгребут потом.
Касьян не слушал.
– Убью…
– Ага, потом убьешь. Забирай давай ее…
И он ее забрал.
Снял чертов мешок и вытащил из машины. Ноги не слушались, подгибались. Но Янина кое-как выпрямилась.
Она стояла, не в силах пошевелиться, глядя на Касьяна, а он смотрел на нее, на ее испачканное слезами лицо, на связанные за спиной руки.
И в его взгляде сквозь гнев и недоумение она вдруг увидела что-то еще. Что-то, от чего по телу пробежали холодные мурашки.
глава 20
ГЛАВА 20
Охуеть.
Охуеть.
Охуеть…
Никогда в жизни Касьян так не тормозил. Мозг отказывался воспринимать картинку, выдавая ее за бред, за галлюцинацию, вызванную одиночеством и выматывающими думами.
Но нет. Она была реальной.
Прямо перед его порогом, в кромешной горной темноте, которую разрывал свет из двери, стояла она. Янина. Зареванная, испуганная, с перекошенным от ужаса лицом. И связанная.
Эмоции били нещадно, волна за волной.
И ладно только бы это!
Пальцы, которыми он пытался снять веревки с Янины, одеревенели. Нихера не слушались!
– Придурки... долбо... ящеры...
Слов приличных не было.
– Потом нам спасибо скажешь! – донеслось откуда-то справа. – Дяде Валиду сообщим!
И на том спасибо…
Отец… Он их точно всех порвет.
А главное, реально же связи не было! От Дария чудом прошел звонок.
Газанули... Правильно, сволочи, правильно, бегите. Иначе он бы им морды снес. На месте. Без разговоров.
Он снова обернулся к Янине, и новый приступ бешенства, острый и режущий, пронзил его. Скотч...
Суки, у нее скотчем рот был заклеен! В темноте сначала не рассмотрел…
Его пошатнуло от ярости и какой-то беспомощности, что ли.
Ветер стремительно усиливался, завывая в кронах сосен, гнул их вершины.
