Запретные игры с Боссом - Стеффи Ли
— Да ладно? Неужели это и впрямь ты, наш дорогой Антонио? Всё-таки решил почтить своим драгоценным присутствием наши скромные вечера? Оказывается, чудеса всё-таки иногда случаются в этой жизни, хотя я уже давно перестал в них верить.
— Следи, пожалуйста, за языком. Я сегодня здесь не один, а в сопровождении очаровательной дамы, — предупредил Антон.
— Всё чудесатее и чудесатее, — слегка насмешливо ответил незнакомец и неспешно сделал шаг из густой полутьмы комнаты, позволив нам наконец увидеть себя во всей красе.
Он был высоким и статным мужчиной, возвышавшимся над Антоном почти на целую голову, хотя я ни за что на свете не назвала бы своего начальника низкорослым. Гномом была только я.
На незнакомце был стильный темно-синий бархатный пиджак, идеально гармонировавший с его бледной кожей. И темные брюки, безупречно сидевшие на подтянутой фигуре. Словно с него снимали мерки.
Его иссиня-чёрные волосы свободно спускались на широкие плечи и чуть игриво завивались на самых кончиках, придавая ему небрежную элегантность.
У него было красивое и холёное лицо. С по-настоящему аристократичными чертами. Будто он недавно сошел с полотна старинного художника.
И, видя его вживую, я могла с ещё большей уверенностью, чем прежде, сказать, что ему бы очень подошёл роскошный антураж далёкого семнадцатого века. Он бы идеально вписался в обстановку, несомненно, став её главным украшением.
— Так представь же меня поскорее столь очаровательной даме, Антон. — произнес мужчина, и в следующую секунду я стала объектом интереса двух проницательных глаз. И даже в царившем полумраке было заметно, что их цвет заметно различался.
Один глаз был тёмно-карим, почти чёрным, словно бездонный омут, а другой — небесно-голубым, как чистое летнее небо. И эта небольшая физическая особенность придавала всему его аристократичному облику некую мистическую таинственность. Совершенно необъяснимое очарование. Как будто он хранит в себе два разных мира.
Помню, мы с Мартой как-то долго рассматривали его фотографию в каком-то глянцевом журнале, и она тогда игриво сказала, что он отдалённо напоминает ей сексуального вампира. И, кокетливо улыбнувшись, добавила, что такому вампиру она в принципе не отказалась бы позволить укусить себя за шею. И, кажется, я её могла понять.
Так что я прекрасно знала, кто именно стоит передо мной, ещё до того, как Антон коротко нас представил.
— Рада, это Олег. Олег, это Рада.
— Искренне рад нашей встрече, — прозвучал низкий голос хозяина особняка.
Я уже почти приготовилась к тому, что он сейчас непременно отпустит какую-нибудь банальную шуточку про мои злосчастные усы. Ее отпустили, кажется, все присутствующие сегодня в этом доме, и к моему внушительному списку самых разных прозвищ, придуманных Тарасом, добавилось новое – Сальвадор.Признаваться в том, что оно мне нравилось я не стану.
Но хотя хозяин дома и остановил свой чуть насмешливый взгляд на моей настойчиво подчеркнутой верхней губе, он воздержался от каких-либо комментариев по поводу моих художественных изысков, ограничившись лишь вежливым:
— Я покорен вашим непревзойденным очарованием, Рада.
— Благодарю. Я тоже очень рада с вами познакомиться, Олег.
— О, поверьте, моя радость гораздо сильнее, — он бросил непонятный мне взгляд на Антона.
Но тот никак его не прокомментировал, а лишь улыбнулся одной из тех своих улыбочек, вызывающих у меня стойкое желание случайно врезать ему. И совсем не важно, что всего несколько минут назад я готовилась раздвигать ноги перед этим мужчиной. Это все из-за ауры особняка и духа искусства, царящего в нем, не более того.
Не надо воображать себе ничего лишнего.
Я всего лишь романтичная женщина, способная иногда отдаться во власть прекрасного. И опять же, под прекрасным я имею в виду особняк. Но никак не Антона.
Хотя… в его глазах иногда проскальзывает что-то невероятно притягательное.
P.S. если интересно, то торт «Захер» тоже всегда в списке моего прекрасного. И да, я бы сейчас с огромным удовольствием не отказалась от кусочка. Или от половины.
— Прошу вас, проходите, пожалуйста, в мой скромный уголок полного уединения, — с доброжелательной улыбкой произнёс Олег, жестом приглашая нас следовать за ним.
Он неспешно шагнул обратно в полутёмную комнату. В этот самый миг я внезапно ощутила подталкивающее и настойчивое прикосновение рук Антона, бережно обхвативших мою талию, и всё же решилась вежливо уточнить:
— Мы вам не помешаем?
Ведь в эту самую секунду я наконец-то со всей ясностью поняла, куда именно мы попали!
Всего один маленький шаг отделял нас от того, чтобы оказаться в знаменитом кабинете самого Лейского! В святая святых.
— Вашего спутника такие мелочи никогда не останавливали, — рассмеялся в ответ гостеприимный хозяин.
— Нисколько в этом не сомневаюсь, — тихо пробормотала я себе под нос, отчаянно стараясь не сорваться на радостные и истеричные вопли.
Так, Рада, дыши ровнее.
Это всего лишь кабинет Лейского.
Просто кабинет. Обычные четыре стены...
— Вы уже успели убедиться в этом на собственном опыте? — чуть насмешливо поинтересовался Олег, а следом зажег небольшую лампу, и в комнате стало гораздо светлее.
Я едва заметно кивнула в знак согласия и тут же попыталась технично сбросить с себя бесцеремонные руки своего начальника. Его прикосновения обжигали. А я желала хоть немного успокоиться. Я итак была невероятно взволнована. А он заставлял меня... гореть.
К счастью, Буцефал не стал противиться и быстро отступил. А затем совершенно по-свойски небрежно опустился в одно из кожаных кресел. Словно он здесь свой. И его ничего не удивляет.
Я же лихорадочно крутила головой. Но старалась делать это незаметно. Без очевидного фанатизма.
Комната была не большой, но и не маленькой. В ней царила особого рода таинственность. И она, как и весь остальной дом, открыто заявляла о своей любви к искусству. Каждая деталь буквально кричала об этом.
Три кожаных кресла, один мягкий и уютный диван, массивный письменный стол, стоящий прямо у огромного окна. Исполинский стеллаж, заставленный бесчисленным количеством старинных книг, и невообразимое количество самых разных картин, висевших на каждой стене этого потрясающего кабинета.
Здесь, если верить многочисленным слухам и надёжным источникам, висели исключительно подлинники! Произведения искусства на миллионы долларов. У меня глаза разбегались от желания детально изучить каждую висевшую картину.
— Что бы вы хотели выпить в этот прекрасный вечер? — гостеприимно поинтересовался хозяин.
— Мне, как обычно, пожалуйста. Безалкогольный вариант, — небрежно бросил Антон.
Я с подозрением покосилась в
