Любовь против измены - Алёна Амурская
- Ну ладно-ладно! Уговорила, - торопливо соглашается Оглымов.
Его загоревшиеся глаза пристально следят за моими пальцами, скользящими от мочки уха по изгибу шеи. И уже по своей инициативе ползут ниже, к наглухо застегнутой на все пуговицы блузке. И немудрено, что он так уставился. Через пару недель одежда, наверное, мне совсем тесной станет. Из-за беременности моя грудь уже немного увеличилась, и округлые холмики натягивают ткань сильнее, чем обычно. Пожирая их взглядом, Оглымов салютует мне своей чашкой и опустошает ее в два нетерпеливых глотка. Потом демонстративно ставит ее на столик и тянется ко мне с широкой улыбкой. Не обращая на него внимания, я пью свой чистый смородиновый чай мелкими глоточками. Неспешно и задумчиво тяну время в ожидании, когда слабительное подействует.
- Ты сказала, у нас мало времени, - откашливается Оглымов через несколько долгих секунд. - Может, мы уже...
- Фотку покажите, - прерываю его. - А то мне очень любопытно, как я там вышла.
Оглымов показывает мне фото, всё больше демонстрируя признаки нетерпения. Я их по-прежнему игнорирую. А при попытке приобнять меня дергаю плечом и отстраняюсь.
- Не торопитесь, Буйхан, я еще свой чай не допила, - говорю строго и продолжаю рассматривать наши с Зориным обнимашки. - Хм, миленько смотримся. Пожалуй, на память себе сохраню. Володя - очень славный парень, когда еще уговорю его так сфоткаться.
Брови Оглымова комично взлетают вверх.
- Так ты реально думаешь с ним замутить?.. Ну, Машенька, даешь. А ты, однако, та еще штучка, хе-хе... Двойной ряд рогов Маратику будет очень к лицу!
Увлекшись этой злорадной мыслью, он не замечает даже, что веселится над собственной шуточкой в одиночестве. Я молча сижу рядом, пока вдруг ехидный смех Оглымова не перекрывает громкое бурчание у него в животе. Он умолкает с застывшим лицом. А я наконец улыбаюсь. Теперь моя очередь веселиться.
- Открою вам секрет, Буйхан, - говорю ему доверительно, словно не замечая напряжения, охватившего моего собеседника по вполне понятным причинам. - Шантажировать меня этой фотографией глупо. А знаете, почему?
- И почему же? - кривится он, пронзительно глядя то на меня, то на пустую чашку.
Кажется, наконец-то начинает прозревать об истинной причине своего внезапного недомогания. Жаль, что нельзя пока говорить про то, что я собираюсь развестись. Если посторонние, особенно такие ушлые, как этот бессовестный юрист, узнают, то предвыборный штаб Евгения Павловича всем пиар-отделом на меня нажалуется за срыв легенды об идеальной семье сына депутата. Поэтому приходится ограничиться другой версией.
- У нас с мужем свободные отношения и полное доверие, - заявляю я с глуповатым видом. - Если вдруг кого-то потянуло налево, то каждый из нас готов другого понять и простить... - "...а также на все четыре стороны пинком под зад благословить”, - иронически добавляю про себя. Потом со вздохом поворачиваю экран телефона в сторону его одеревеневшего владельца. - ...поэтому так и быть! Избавлю вас от лишних хлопот, чтобы не быть голословной...
И в пару нажатий демонстративно выбираю функцию "отправить изображение контакту”. Мой муж у Оглымова числился в списке просто и незамысловато как "Плохиш”, так что с его поиском заминки не возникает. Оглымов дергается в мою сторону вытянутой рукой и отбирает девайс, но слишком поздно.
- Ты... - выдавливает он, неверяще уставившись на меня.
Ага. Судя по шокированной реакции, его угроза была обыкновенным блефом. Он даже и не думал провоцировать Плохишева по такому ничтожному поводу. Планировал просто снять сливки случайной выгоды и даже в страшном сне не представлял, что я самолично выставлю себя перед мужем легкомысленной изменщицей. Что ж, мужик... поздравляю, ты облажался! Могу только представить, как негативно это скажется на его драгоценных связях с сыном депутата.
- Дура! - рявкает он, безуспешно пытаясь отменить отправку злополучной фотографии. Вскакивает и тут же притормаживает с остановившимся взглядом.
- Угу, я дура, а вы очень умный, - киваю я под новую серию урчащих звуков с его стороны. - Что, животик прихватило? Туалет рядом, если надо. Или до другого места дотерпите?
Бросив на меня безумный и откровенно злой взгляд, Оглымов выскакивает из офиса с фантастической скоростью, оставив вход открытым нараспашку.
- Скатертью дорожка, - бурчу я под нос и удовлетворенно захлопываю дверь, щелкнув замком.
Глава 30. Всему своя причина
Плохиш
Исполнительный директор на побегушках отзванивается мне ровно в тот момент, когда я только справился с эмоциями и удержал себя от необдуманных действий. Таких как, например, вызвонить Оглымова и покрыть его трехэтажным матом, велев свалить от Мани, как минимум, на расстояние километра. А затем переключиться на Князева и потребовать от него полного отчета о том черномасочнике Зорро‚ который лапает мою жену у всех на глазах... Звонок Николая перекрывает фото на экране, но оно всё равно так и стоит у меня перед глазами. Впиталось в сетчатку каждым своим проклятым пикселем.
- Марат Евгеньевич, больницу отследил, это Центральная клиническая. Фамилия врача Богомолов. Скину вам на всякий случай сообщением вместе с его контактами. Он сейчас на месте, если что, женщину консультирует. Она... – голос Николая запинается и осторожно сообщает: - ...кажется, очень расстроена.
***
Говорят, что родители скрывают горькую правду от своих детей во имя их же так называемого блага. Чушь собачья. Они скрывают правду ради собственного удобства. Из-за жесткого расчета в случае моего отца... или врожденной трусости, если говорить о матери. Кому вообще охота уныло объясняться с мелким пацаненком, втолковывая ему взрослые оправдания своих эгоистичных поступков? А материнская любовь... Любовь не входит во взрослое уравнение, если это любовь трусихи, которая готова бросить сына без каких-либо внятных объяснений.
Толкаю прозрачную дверь-вертушку на входе в Центральную клиническую больницу и широким шагом направляюсь к стойке регистратуры. Задолбало жить в неведении. Придется самому всё выяснить, раз у родителей кишка тонка с сыном откровенно пообщаться.
- Богомолов у себя?
Под моим тяжелым агрессивным взглядом молоденькая дежурная медсестра немного пугается и переходит на заикающийся лепет:
- У-у... себя... но он сегодня больше не принимает...
- Передайте‚ что это Плохишев. Пусть примет, - я нехотя смягчаю зверское выражение своей рожи и даже цепляю на нее тень небрежно-насмешливой улыбки.
Это
