Любовь против измены - Алёна Амурская

«...наш брак начался с фарса, а закончился банальщиной, - говорилось в дневнике, и от этой знакомой манеры интеллигентно складывать слова я даже уловил фантомное эхо ее печального нежного голоса. - Я знала, за кого вышла замуж. Знала, в кого мне не повезло так сильно влюбиться еще в юности. Он самоуверенный, эгоистичный и циничный человек... но раньше у меня была хотя бы надежда... Надежда на то, что если он не любит, то хотя бы уважает меня. Что не станет играть моими чувствами ради мимолетной похоти и мужского эго. Но он всё-таки сделал это. Раздавил надежду. Раздавил меня. Поиграл в увлеченного женой мужа, потешился постельными подвигами и снова вернулся к прежним привычкам. С другими женщинами на стороне. И это означает только одно... Тот, кого я люблю, аб-со-лют-но не уважает меня. Он видит во мне не личность, а очередное ходячее и говорящее влагалище. Примитивное тело, которое после использования становится не особо интересным. Я ошиблась в нем. Господи, как же я ошиблась... »

Эти ее жалобные, полные отчаянного разочарования слова в сочетании с моим похмельем стали той самой каплей, которая подточила камень. И добровольно-принудительно заставила сделать то, чего я делать не хотел. Посмотреть на себя с ее точки зрения. Представить себя на ее месте. Уловить то, что чувствовала она. И вот теперь который день меня ничего не радует.

Было бы такое раньше - до тупого просчета со звонком очередной бабы-однодневки, которая ткнула моими леваками Мане практически в лицо, то рванул бы сейчас к ней. Ведь то, что не обсуждаешь вслух, как бы не существует. Такова человеческая психика, и Маня вполне могла бы жить в своем мирке с закрытыми глазами рядом со мной всегда. Даже если бы в молчаливых обидках и подозрениях всё равно уехала в деревню играть в независимость.

Я бы заболтал свою тихую девочку, заманипулировал, умаслил и залюбил бы ее, желанную, всласть. До последнего стона и сладкого полуобморочного изнеможения. А потом уехал бы обратно, оставив ее скучать по мне там, где она хочет – в деревне. До следующего раза, когда на меня снова накатит желание почувствовать ее своей.

Но теперь... не могу. Потому что я для нее - чудовище. Я не могу так просто взять и перестать таким быть. Перестать отравлять ее чувства своими поступками. И я отлично осознаю, что таким вот чудовищам лучше держаться подальше от аленьких цветочков, если они их любят. Как бы они ни хотели крепко держаться за стебелёк и жадно наслаждаться чистым ароматом. В лапах чудовища цветок ждет только гибель.

***

Мать вскоре действительно заявляется ко мне в офис по записи. Хотя нам обоим изначально было очевидно, что это просто злая бездушная шутка. Эдакий выплеск внутренней желчи, которая копилась во мне годами по отношению к той, что молча бросила меня в детстве и растворилась в неизвестном направлении.

- Марат Евгеньевич, - шепчет в трубку секретарша Динара из приемной.

- М-м... - я откидываюсь назад в кресле и сворачиваю на экране компьютера график финансовых сводок.

Спину приятно тянет. Хорошо бы вечером в тренажерку пойти, размяться как следует. Заодно к фитоняшкам заглянуть из бьюти-зоны, где они красоту свою качают. Попки, бюсты там всегда что надо. Может, кто и сойдет на вечер, пар спустить... Вот только я знаю, что даже если сниму такую красотку на ночь, то наутро меня снова потянет блевать от самого себя. Как в тот день, когда я на свою голову нырнул в откровения Мани. Полные отвращения, тоски и отчаяния.

С роду не был лично знаком со словом «лютый депрессняк», но тогда я его точно словил. И больше не хочу. Так что... пожалуй, воздержусь от баб. Ограничусь пока тем, что просто железо потягаю в тренажерке. А если и это не поможет, то придется под душем подрочить.

Смотрю на совместное фото с Маней на заставке компьютера и стискиваю зубы. Там она еще такая солнечная. Счастливая, доверчивая...

- Марат Евгеньевич, - снова напоминает о себе Динара. - Тут к вам женщина подошла по записи открытого дня для всех посетителей. Она не по финансовым вопросам, а по каким-то личным. Примете ее сейчас или перенести встречу?

- Как зовут?.. - равнодушно спрашиваю.

- Бессонова Анна Анатольевна.

Сердце пропускает удар. Мама... Она всё-таки пришла.

Глава 28. Плохие дни Плохишева-2

— Пусть войдет, - приказываю секретарше, чуть помедлив.

Голос в трубке вдруг переходит на еле слышный затруднительный тон, почти что шепот, и сообщает:

— Марат Евгеньевич, тут... когда женщина только пришла, ваш отец как раз из пиар-отдела вышел в коридор. Он сейчас отозвал ее туда и разговаривает. Дождетесь ее или...

— Я сам, отбой.

Не без раздражения отключаюсь и стремительно выхожу в приемную. Мама действительно там. Стоит в высоком светлом коридоре, опустив голову перед Плохишевым-старшим, и молча слушает то, что тот ей втолковывает. Медленно наливаясь холодной злобой, подхожу к папаше со спины... и останавливаюсь, как вкопанный, при его словах. Нет, это даже не слова, а какое-то утробно-приглушенное шипение, как у старого удава.

— ...Ты не можешь вот так просто врываться в жизнь Марата, если тебе приспичило очистить свою совесть, Аня!

- Но ведь речь о...

- Даже если речь идет о жизни и смерти! - внушает он взахлеб, брызгая слюной и н едавая ей и шанса себя перебить. - Это не важно. Мы заключили с тобой договор. Я дал тебе отступные! До сих пор не топлю жалкую одноклеточную фирму твоего мужа-нищеброда, а взамен ты не маячишь на горизонте сына и не отвлекаешь его от карьеры всякой сентиментальной чушью и бабским влиянием. Ты пойми, только благодаря мне он вырос настоящим мужчиной, с амбициозным характером и здоровым жизненным цинизмом! У Марата нет иллюзий насчет семейных ценностей и, соответственно, самих женщин. Так что он избавлен от опасности стать жертвой женских интриг. И благодаря моему воспитанию для него открыты огромные политические перспективы. Я готовил его к этой карьере с самого рождения! Кто знает, может, в будущем он станет следующим президентом! А сейчас ты хочешь всё это разрушить, снова превратив сына в мягкотелого размазню?.. Разрушить все мои планы? Ты этого хочешь?!

Продолжая слушать его сольное шипение, я бесшумно делаю шаг в сторону, чтобы он пока не узнал о моем появлении. Если отец так разошелся, то это первый признак, что